Ковбои, квир-эстетика и запах навоза: почему реальность круче «Горбатой горы»
Родео и нетрадиционная ориентация. Маскулинность, возведенная в абсолют, и гомосексуальность. Звучит как начало анекдота, который мог бы рассказать Тарантино после третьей пинты, или как синопсис, от которого у консерваторов дергается глаз, а у фестивальных отборщиков учащенно бьется сердце. Казалось бы, эти вещи сочетаются друг с другом примерно так же, как балетная пачка с кирзовыми сапогами. Но, дорогие мои, жизнь — сценарист куда более изобретательный, чем мы привыкли думать.
Вопрос «как это вообще уживается в одном пространстве?» возникает мгновенно, рефлекторно. И нет, мы сейчас не будем вспоминать про Brokeback Mountain (Горбатая гора) — оставим Хита Леджера и Джейка Джилленхола в покое, мир их праху и таланту. Там была голливудская драма, выверенная до слезы, а здесь, в документальной ленте Jaripeo (Харипео), нас ждет грубая, потная и непредсказуемая реальность. Латентная (и не очень) квир-культура, оказывается, прорастает сквозь бетонные плиты самого мачистского ритуала Мексики.
Режиссеры Эфраин Мохика и Ребекка Цвейг, чье творение попало в секцию NEXT на «Сандэнсе», забрасывают нас прямиком в Мичоакан. Это вам не туристический Канкун с коктейлями, это Пенхамильо-де-Дегольядо — место дикое, громкое, где тестостерон, кажется, распыляют в воздухе. Сам Мохика выступает здесь не только как демиург, но и как протагонист, через закадровые монологи делясь опытом квир-вакеро. Представьте себе: арена, быки, пыль столбом и… поиск себя в мире, где тебя по определению быть не должно.
Парад характеров: от бруталов до помады
Фильм знакомит нас с галереей персонажей, которые ломают шаблоны с грацией слона в посудной лавке. И это прекрасно! Вот, например, Ноэ. Этот парень — ходячий памятник традиционному мачизму. Он заявляет, что его привлекают только «настоящие мужики», и любую женственность отвергает с категоричностью ветхозаветного пророка. А рядом с ним — Джозеф. О, Джозеф! Этот суровый мужчина не стесняется переодеваться, мазать губы красной помадой и носить яркое, превращая свое тело в политический манифест. 💄
Визуально Мохика и Цвейг пытаются «поженить» эту дихотомию через эстетику. Разноцветные прожекторы, мерцающий свет, замедленная съемка — все это превращает грубый спорт в нечто чувственное, почти эротическое. А вставки на пленку Super 8 (ну куда же без нее в современном инди-кино, это же как оливка в мартини!) добавляют интимности и зернистой теплоты. В эти моменты кажется, что сквозь лязг металла и рев толпы прорывается настоящая нежность.
А был ли мальчик?
Но тут, друзья, приходится снять розовые очки и включить ворчливого критика. Увы, как бы ни была хороша фактура, Jaripeo страдает хронической болезнью многих дебютов — отсутствием внятного нарратива. Хронометраж в 70 минут — это, простите, ни то ни се. Словно авторы так спешили высказаться, что забыли дорассказать историю. Сцены смонтированы расфокусированно, как воспоминания после бурной вечеринки. Мы так и не узнаем толком, кем были эти люди «до», о чем они мечтают, кроме того, чтобы удержаться в седле (в прямом и переносном смысле).
Самый показательный момент — диалог между Ноэ и Мохикой. Они говорят о страхе каминг-аута, о давлении общества, но… не верю! Разговор выглядит деревянным, словно школьная постановка Чехова. Камера, вместо того чтобы стать исповедником, превращается в неловкого гостя, при котором хозяева стесняются говорить искренне.
В итоге фильм скользит по поверхности, как камень, запущенный по воде. Брызги есть, круги красивые, но глубины мы не видим. Экосистема родео, которой эти мужчины отдают кровь и пот, остается декорацией, а не исследованным социокультурным феноменом.
Jaripeo выглядит не как продуманный кинопроект, а как эмоциональный порыв. Инстинктивная, яростная попытка сделать невидимое видимым. Это придает фильму подкупающую искренность, но, к сожалению, не позволяет ему прыгнуть выше головы. Хорошая попытка, интересный кейс, премьера на «Сандэнсе-2026»… но шедевром, увы, здесь и не пахнет.
