Давайте начистоту. Вы ведь знаете Шеймаса МакГарви? Того самого виртуоза-оператора, который снял «Atonement (Искупление)» и «The Hours (Часы)». Так вот, до того как стать великим, он был просто парнем с камерой на съемочной площадке фильма Дерека Джармена «Edward II (Эдуард II)» в далеком 1991 году. И что, вы думаете, он сделал с бесценными закулисными кадрами? Правильно. Бросил их в шкаф. На тридцать с лишним лет. Буквально как ваш сосед, который хранит остатки обоев от ремонта 2008 года — «а вдруг пригодятся». Джармен вскоре ушел из жизни из-за осложнений, вызванных СПИДом, а пленки так и лежали в темноте, ожидая своего часа.
Но, видимо, у киноведческих богов отличное чувство юмора. Потому что сейчас, благодаря молодому британскому режиссеру Тео Ролласону, эти архивы наконец-то превратились в полноценный документальный фильм «Queer Edward II (Квир Эдуард II)». И это, доложу я вам, чистейший ностальгический трип. Вы смотрите на этот Лондон начала 90-х, на эту сумасшедшую съемочную тусовку, и испытываете острую, почти физическую ревность. Даже если вы, как и сам Ролласон, в те годы еще пешком под стол ходили. А заодно получаете блестящий исторический урок о том, как нужно сопротивляться гомофобным авторитарным режимам. Особенно, если вы можете делать это, переодевшись монахинями.
Споры до хрипоты и бюджет размером с бутерброд
Фанаты Джармена могут часами спорить, какой из его шедевров круче. Панк-фетишистский «Jubilee (Юбилей)»? Живописный «Caravaggio (Караваджо)»? Латинский эксперимент «Sebastiane (Себастьян)»? Но у «Edward II (Эдуард II)» есть своя армия страстных защитников. Джармен взял классическую пьесу Кристофера Марло 16-го века, завернул ее в жесткий политический контекст современности, смешал королевскую роскошь с эстетикой обшарпанного подъезда и щедро приправил горячими мужскими разборками. Ах да, и Энни Леннокс, которая просто проходит мимо, напевая Коула Портера. Ну разве не прелесть?
Бюджет? Около 900 тысяч фунтов. Даже по тем временам это голливудские слезы — стоимость половины хорошего фургона с кейтерингом. Большая часть этих копеек, вероятно, ушла профессиональным актерам (вроде Стивена Уоддингтона), способным произносить елизаветинские стихи без запинки, и, конечно, давней музе режиссера — Тильде Суинтон. (Кстати, забавный факт: Тильда и Дерек познакомились, когда она просто зашла к нему в квартиру, и они мгновенно сошлись на почве нелюбви к классическому театру). Здесь она играет вечно недовольную французскую жену Эдуарда, выглядя в костюмах Сэнди Пауэлл так невыносимо ослепительно, что больно глазам. А тем временем на заднем плане МакГарви фиксирует чистую комедию британского малобюджетного кино: продюсер буквально выворачивает собственные карманы, чтобы расплатиться с бунтующей массовкой.
Соседний павильон и разъяренные таблоиды
Но абсолютный пик этой производственной трагикомедии — момент, когда активисты из радикальной группы Outrage! решают взять штурмом соседний павильон. Зачем? А потому что там репетирует поп-звезда Клифф Ричард (о чьей ориентации тогда ходили упорные слухи). Активисты хотели торжественно вручить ему ключи от шкафа, чтобы помочь совершить каминг-аут. Да, тогда принудительный аутинг был последним писком моды.
Джармен, узнав об этом, изо всех сил пытается сохранить серьезное лицо. Но когда история утекает в таблоиды, и скандал грозит закрыть весь продакшен (если Ричард подаст в суд) — становится уже не до смеха. Бедная менеджер по производству Сара Свордс остается один на один с телефонами, пытаясь договориться с журналистами с обреченным изяществом канарейки, ведущей переговоры с голодным котом.
Искусство, протест и дурацкие стрижки
Спойлер: все выжили. Фильм досняли. Документалка же плавно выводит нас к более масштабной картине — борьбе против печально известной «Статьи 28», запрещавшей «пропаганду гомосексуализма» в британских школах. Кадры, где Джармен и его команда театрально и массово «сдаются» в лондонские полицейские участки ради привлечения внимания — это тот самый вид элегантного, хулиганского ненасильственного протеста, которого нам сегодня так отчаянно не хватает.
Монтажеры Тео Ролласон и Николь Халова, под чутким руководством Джо Бини (легендарного соратника Вернера Херцога — да, того самого Херцога, который однажды на спор съел собственный ботинок), сплели этот сырой материал в абсолютный шедевр. Это история о том, как тесно когда-то переплетались искусство, политика и бунт. Мятежный дух эпохи, который вызывает щемящую ностальгию… почти такую же сильную, как эти нелепые вязаные свитера и стрижки из начала 90-х. ✂️
Детали проекта:
Место проведения: Венецианский кинофестиваль (Вне конкурса)
Режиссер/сценарист: Тео Ролласон
Продюсеры: Бен Фоули, Себастьен Рабас, Майкл Шерман
Оператор: Шеймас МакГарви
Хронометраж: 1 час 37 минут
