Ну что, друзья мои, наливайте себе чего-нибудь успокаивающего — чай с ромашкой вполне подойдет, потому что разговор у нас пойдет о вещах, от которых у любого приличного ипохондрика задергается глаз. На повестке дня — новый опус Натали Эрики Джеймс под сладким названием Saccharine. Помните эту даму? Это она заставила нас всех с подозрением коситься на бабушкины антресоли в Relic, а потом заглянуть в Apartment 7A. И вот, третий заход, премьера на Сандэнсе-2026, и, кажется, Натали решила вывернуть наизнанку не только жанровые клише, но и саму себя.
Давайте честно: это кино — одержимость в чистом виде. Двойничество, зеркала, доппельгенгеры… Тема старая, как мир, или, по крайней мере, как ранний Достоевский, перечитавший Стивена Кинга. Фильм позиционирует себя как старомодная история о призраках, которая вдруг решает переодеться в латексный костюм современного боди-хоррора. И знаете что? Эти жанры начинают смешиваться так быстро, будто их закинули в блендер на максимальной скорости.
В центре нашего внимания — Хана. Играет её Мидори Фрэнсис (девушка с глазами испуганного олененка, который вот-вот кого-нибудь загрызет). У героини, как и у режиссера, японо-австралийские корни, и, боже мой, какой же бардак творится у неё в голове! Хана застряла между двумя полярными состояниями, как буриданов осел, только вместо сена у неё — экзистенциальный ужас. С одной стороны — она дисциплинированная студентка-медик, отличница, гордость мамы. С другой — компульсивный едок, уничтожающий содержимое холодильника с грацией экскаватора.
Открывающая сцена — это отдельный вид искусства. Мы видим, как еда запихивается в рот, но в обратной перемотке. Это намек на булимию, но звуковое сопровождение… о, эти звуки! Кажется, аудиодорожку украли из какого-то сомнительного фильма для взрослых. Джеймс сразу дает понять: аппетит, стыд и разрядка здесь сплетены в такой тугой узел, что развязать его можно только скальпелем. Хана не просто балансирует между своими личностями — её швыряет от одной к другой, как шарик в пинболе, и каждый удар — это больно.
Конечно, куда же без кумиров? Хана фиксируется на Алании (Мадлен Мэдден) — фитнес-гуру из соцсетей, чьи кубики пресса вызывают желание то ли молиться на них, то ли рыдать в подушку. Алания приглашает Хану в 12-недельную программу похудения. Хана, естественно, мнётся. Комплексы, знаете ли, штука прилипчивая.
Но современная медицина (или, скорее, черная магия фармакологии) не стоит на месте! Хана находит короткий путь — нелегальные пилюли под названием «серые». Их рекомендует бывшая однокурсница, которая раньше страдала от фэтшейминга, а теперь сияет подозрительной уверенностью. И пока Хана глотает эти чудо-капсулы, в мединституте её группе выдают для препарирования тело человека с тяжелой степенью ожирения. Чувствуете иронию? Труп буквально притягивает внимание Ханы, и, поверьте, это притяжение не закончится ничем хорошим.
А теперь — вишенка на этом безумном торте. Когда Хана решает проверить состав пилюль, выясняется, что внутри — человеческий прах. Да-да, вы не ослышались. Пепел. Клауаса. И поскольку эти таблетки стоят как крыло от «Боинга» (минимум 5000 австралийских долларов, грабеж среди бела дня!), наша героиня идет на шаг, от которого Гиппократ перевернулся бы в гробу. Она начинает… скажем так, «заимствовать» материал у того самого кадаврa в анатомичке. Этика? Забудьте. Отчаяние диктует свои правила.
Лекарство работает. Слишком хорошо. Но Натали Эрика Джеймс — не тот режиссер, который подарит вам хэппи-энд с размером XS. Расплата приходит мгновенно, и она не только физиологическая, но и ментальная. В мире Saccharine успех неотличим от саморазрушения. Хана жаждет одобрения, как воздуха. Когда фитнес-гуру Алания начинает беспокоиться о её стремительной потере веса, Хана видит в этом не заботу, а отвержение. Классика невроза!
Отдельный поклон режиссеру за сцены переедания. Забудьте о фуд-порно. Это фуд-хоррор. Для тех, кто знаком с расстройствами пищевого поведения, эти кадры будут работать похлеще скримеров. Еда здесь лишена удовольствия. Даже пончики, утопающие в сиропе, выглядят как орудие пытки. Компульсия показана как одержимость демоном. Желание здесь — это одновременно голод и призрак, преследующий тебя по пятам.
Бирасовая идентичность Ханы только подливает масла в огонь. Её мать-японка (Сёко Сёфукутэй) — воплощение страдальческого самоотречения, а отец-австралиец (Роберт Тейлор), прикованный к креслу, вызывает неизбежные флешбэки к Брендану Фрейзеру в фильме The Whale. Этот культурный конфликт между «долгом» и «эгоизмом» становится полем битвы, на котором психика Ханы проигрывает войну.
Что в итоге? Пугает ли это? Безусловно. Звуковой дизайн Роберта Маккензи и пластический грим Ларри Ван Дуйнховена работают на все сто. Фильм следует ритмам престижного слоу-бёрн хоррора, но его финал, скажем прямо, телеграфируется заранее. Морализм в концовке бьет в лоб с изяществом молотка, напоминая старые добрые Tales from the Crypt.
Но знаете, почему это работает? Потому что Saccharine давит на больное. Это диагноз нашему коллективному кошмару, где тело — это товар, а худоба — религия. Фильм может и не удивит вас сюжетными пируэтами, но он точно знает, куда нажать, чтобы стало больно. И, черт возьми, это приятная боль для киномана.
