Знаете, как обычно снимают кино про смертельно больных? Сплошные скрипки, слезы рекой и герой, который на фоне заката внезапно обретает мудрость Далай-ламы. Скука смертная, честное слово, как очередь на почте в разгар выдачи пенсий. Но Айра Сакс в своей новой картине «The Man I Love (Человек, которого я люблю)» берет этот заплесневелый троп и элегантно выбрасывает его в открытое окно.
Нью-Йорк, восьмидесятые. Джимми — театральный перформансист с диагнозом СПИД. Играет его Рами Малек (да-да, тот самый парень, который забрал «Оскар» за накладные зубы Фредди Меркьюри, хотя мы-то с вами знаем, что его лучшая роль была в сериале про хакера-социопата). И вот что удивительно: вместо того чтобы красиво и трагично угасать в белоснежной кровати, Джимми решает… жить. Жить так громко, что у соседей бы заложило уши. Он репетирует пьесу квебекского драматурга Мишеля Трамбле, спорит, пьет вино с друзьями и вообще ведет себя как человек, у которого в запасе минимум пара вечностей.
Сакс не пытается выдавить из нас слезу. Никаких. Дешевых. Трюков. Джимми в исполнении Малека — ни разу не святой мученик. Он эгоистичный, требовательный, местами просто невыносимый тип. Его кипучая энергия сносит всё на своем пути, и особенно достается его партнеру Деннису (Том Старридж — тот самый вечно меланхоличный Морфей из нетфликсовского «Песочного человека») и сестре Бренде (прекрасная Ребекка Холл). Они, к слову, боятся за него гораздо больше, чем он сам позволяет себе бояться.
Именно эта шершавая, неудобная честность делает фильм таким живым. Джимми остается собой — сложным, бесячим, смешным и страстным до дрожи. Любовь здесь показывают не через пафосные монологи под проливным дождем, а через банальное терпение. Через готовность просто сидеть рядом на кухне, когда человек, которого ты любишь, медленно уходит, но при этом категорически отказывается сдаваться.
Визуально фильм теплый и интимный. Сакс никуда не спешит — редкое качество в наши дни. Он доверяет тишине, долгим взглядам и совместным ужинам больше, чем вычурным диалогам. В общем, «The Man I Love (Человек, которого я люблю)» — это не история болезни. Это портрет художника, который прекрасно знает, что занавес скоро опустится, но категорически не позволяет диагнозу написать финал своей пьесы. И знаете что? Это чертовски красиво.
