Слушайте, вы можете в это поверить? Мелу Бруксу — девяносто девять лет! Девяносто девять! Человек-эпоха, живой памятник сарказму и, пожалуй, последний из могикан, кто помнит, как шутить так, чтобы было смешно, а не стыдно. В честь этого библейского возраста HBO выкатывает документалку Mel Brooks: The 99 Year Old Man!, а на горизонте маячит новый фильм Мэгги Джилленхол The Bride!. Но давайте будем честны: всё это — лишь отличный повод смахнуть пыль (хотя какая там пыль, это же золото!) с главного шедевра Брукса 1974 года — Young Frankenstein.
Если вы вдруг (ну мало ли, провели последние 50 лет в криокамере) не видели это кино — бросайте всё. Серьезно. Это не просто комедия, это учебник того, как нужно любить кино и одновременно издеваться над ним. А пока вы ищете пульт, я расскажу вам чертову дюжину историй о том, как этот монстр… ОЖИЛ!
Как ковбои породили монстров
Знаете, как рождаются шедевры? Не в муках творчества в башне из слоновой кости, а на коленке, пока ешь сэндвич. 1974 год был для Брукса просто безумным. Пока мир сходил с ума от его хулиганского вестерна Blazing Saddles, на съемочной площадке этого самого вестерна происходила магия.
Джин Уайлдер, этот гений с глазами грустного спаниеля, сидел в углу декораций шерифского участка и что-то строчил в блокноте. Брукс, как истинный продюсер (читай: любопытный нос), подошел и спросил: «Джин, обедать идем?». А Уайлдер ему: «Погоди, мысль закончу». В блокноте было написано: Young Frankenstein.
Идея была проста и гениальна, как всё великое: внук того самого барона Франкенштейна, чопорный ученый-сноб, который считает дедушкины эксперименты чушью собачьей. Но гены, как говорится, пальцем не раздавишь.
Сделка века: 57 долларов за вечность
Вот вы думаете, сценарии покупаются за миллионы? Ха! Когда Брукс спросил Уайлдера, чего тот хочет, Джин скромно ответил: «Хочу, чтобы ты написал это со мной и снял фильм». Типичный Брукс тут же включил режим еврейской мамочки: «А деньги у тебя есть?». У Уайлдера было ровно 57 долларов.
«Это начало… — изрек Брукс, забирая мелочь. — Будем считать это авансом. Если мне понравится, я буду режиссером». И ведь не соврал! Они писали сценарий в бунгало отеля Bel-Air, запивая всё это чаем Эрл Грей и заедая английским печеньем. Два гения, чай и монстры. Идиллия!
Черно-белый бунт
Сейчас это кажется очевидным, но в 70-е снять черно-белое кино было всё равно что сейчас выпустить немое. Брукс и Уайлдер уперлись рогом: фильм должен выглядеть точь-в-точь как классика Джеймса Уэйла 30-х годов Frankenstein и Bride of Frankenstein. Никакого цвета!
Они пришли в Columbia Pictures. Студийные боссы, потирая руки, предложили «гениальный» компромисс: снимаем в цвете для заграницы, а в Штатах выпустим ч/б. Мел Брукс, старый лис, сразу почуял подвох: «Знаю я вас, вы меня обдурите и выпустите цветную версию везде». И гордо хлопнул дверью. Сделка сорвалась. Представляете? Отказаться от бюджета из-за принципа. Сейчас так уже не делают.
Эффект бабочки: Как Франкенштейн подарил нам Звездные Войны
В тот же день (вот это темп!) сценарий подсунули Алану Лэдду-младшему, который только пришел рулить в 20th Century Fox. «Лэдди» оказался парнем рисковым: ему плевать было на цвет, он дал добро и бюджет в 2,4 миллиона.
Итог? Фильм собрал 86 миллионов (бешеные деньги по тем временам!). Этот успех развязал Лэдду руки, и он начал давать зеленый свет самым безумным проектам. Благодаря кассовому успеху Young Frankenstein, Лэдд смог запустить в производство такие мелочи, как Star Wars, Alien и Blade Runner. Так что, когда в следующий раз будете смотреть на световой меч, скажите спасибо доктору Франкенштейну.
«Какой горб?»
Марти Фельдман. О, этот человек-хаос! Его глаза жили отдельной жизнью, а его Игорь (простите, Ай-гор) стал иконой. Самую смешную фразу фильма придумал именно он. Когда доктор Франкенштейн (Уайлдер) деликатно говорит: «Я блестящий хирург, может, я мог бы помочь вам с этим горбом?», Фельдман с невинным видом выдал импровизацию: «Каким горбом?».
Идеально. Просто идеально.
Брукс, молчи и снимай!
Джин Уайлдер поставил условие, которое могло бы оскорбить любого другого режиссера: «Мел, ты не будешь играть в этом фильме». Брукс, который обожает лезть в кадр (вспомните его губернатора в Blazing Saddles), удивился. Но Уайлдер был непреклонен: «Я не хочу, чтобы ты отвлекался».
И знаете что? Брукс послушался. Почти. Он всё-таки озвучил пару звуков и сыграл крошечную роль немецкого жителя, но лица мы его не видим. Зато всю свою актерскую энергию он выплеснул в следующем фильме — Silent Movie.
Теннис, Оскар и Слепой Отшельник
Вы знали, что слепого отшельника играл Джин Хэкмен? Да-да, тот самый Хэкмен, крутой коп из The French Connection! Он играл в теннис с Уайлдером и ныл: «Хочу комедию, умираю, как хочу комедию!».
Уайлдер дал ему роль. Хэкмен был так загримирован, что никто в зале не понял, кто это, пока не пошли титры. Великий актер, который ради шутки готов плеснуть суп себе на штаны. Уважаю.
Настоящая магия (и гаражная распродажа)
Декорации замка Франкенштейна были не просто картоном. Это был монументальный труд дизайнера Дейла Хеннесси. Но самый сок в другом: лабораторное оборудование было НАСТОЯЩИМ. В смысле, тем самым, из фильма 1931 года!
Оказалось, что Кеннет Стрикфальден, дизайнер оригинального фильма, хранил все эти «молнии» и «жужжалки» у себя в гараже в Санта-Монике. Брукс просто арендовал историю. Эти штуки реально искрили и гудели, создавая ту самую атмосферу, которую на компьютере не нарисуешь.
«Mozzn’t!»
Тери Гарр, сыгравшая инженю Ингу. О, эта сцена в повозке! «Vould you like to have a roll in ze hay?». Но роль она получила благодаря одной оговорке. На пробах она должна была сказать «No, no you musn’t» (Нет, вы не должны), а выдала с диким акцентом: «No, no, you mozzn’t!». Брукс понял: берем. К сожалению, Тери покинула нас в прошлом году, но её «mozzn’t» останется с нами навсегда.
Усы раздора
Мел Брукс ненавидел идею, что молодой Франкенштейн должен носить усы. «Что за пошлость?» — думал он. Но Уайлдер уперся. Сняли две версии сцены: с усами и без. Брукс посмотрел и признал поражение: «Джин никогда не выглядел более красивым, чем в роли молодого доктора». Умение признавать ошибки — черта гениев.
Молния вместо болтов
Все помнят болты в шее монстра Бориса Карлоффа? Так вот, юристы Universal тоже их помнили и грозили судом за авторские права. Что делать? Гример Уильям Таттл (человек, получивший Оскар за грим, когда такой номинации еще не существовало!) придумал гениальный ход: молния!
Питер Бойл проводил в кресле гримера по четыре часа в день, но результат того стоил. Монстр получился одновременно страшным и трогательным.
Puttin’ on the Ritz: Драка, которой не было
А теперь о главном. Сцена танца Монстра и Доктора под Puttin’ on the Ritz. Брукс кричал, что это глупость, что это разрушит атмосферу фильма. Они с Уайлдером орали друг на друга так, что чуть не дошло до кулаков.
В итоге Уайлдер, как мудрый психотерапевт, сказал: «Давай снимем, а если не сработает — вырежем». Сняли. Показали тестовой аудитории. Зал лежал. Брукс подошел к Уайлдеру и сказал: «Это, пожалуй, лучшее, что есть в фильме». И ведь так оно и есть! Абсурд высшей пробы.
И напоследок…
Кстати, если вы любите рок-н-ролл, то знайте: песня Aerosmith «Walk This Way» родилась именно благодаря этому фильму. Помните, как Игорь говорит доктору «Walk this way» (Идите за мной / идите как я) и доктор начинает комично копировать его походку? Стивен Тайлер увидел это по телевизору и… ну вы поняли.
Так что, друзья мои, наливайте себе чего-нибудь вкусного (я не предлагаю, я просто намекаю) и пересматривайте Young Frankenstein. Потому что такого кино, черт возьми, больше не делают. Живой классике — живые овации! 👏🎬
