Словосочетание The Mummy обычно вызывает в памяти тонны кинематографической пыли, Брендона Фрейзера в расцвете сил и легкий привкус нафталина. Но в руках ирландского хулигана Ли Кронина эта древняя история мгновенно превращается во что-то липкое, осязаемое и совершенно не озабоченное классическим наследием. Режиссера больше волнует физиология и то, как элегантно (и мерзко) может поехать крыша от семейного горя в замкнутом пространстве.
Подход Кронина, признаться, освежает. Вместо забинтованного деда, меланхолично бродящего по гробницам, нам подсовывают зловредную сущность, которая вселяется в человеческую плоть, искажает ее и превращает в оружие. Изящный кувырок мифологии, не правда ли? Сначала вам кажется, что вы смотрите лихой детектив с претензией на переосмысление жанра, но постепенно все это расплывается в нечто аморфное — словно фильм сам нащупывает дорогу в темноте, спотыкаясь о собственные амбиции.
География сюжета о пропавших людях скачет от египетского Асуана до пыльного, забытого богом Альбукерке (видимо, Уолтер Уайт там все-таки не всю дурь вывел). Эмоциональный движок тут работает на ядерном топливе. Чарли и Ларисса Кэннон — в исполнении Джека Рейнора (того самого парня из «Солнцестояния», который так неудачно залез в медвежью шкуру) и Лайи Косты — блестяще отыгрывают родителей, к которым вернулась дочь, уже давно ими оплаканная. Кронин с каким-то садистским удовольствием смакует момент, когда радость воссоединения скисает до первобытного ужаса. Мысль о том, что ваш ребенок может вернуться, а вы втайне пожалеете об этом — штука жуткая. И фильм даже не пытается подстелить вам соломку.
После долгих лет заточения дочурка Кэти (Натали Грейс) возвращается в кадр, и тут все летит в тартарары. Девочка выдает такой физический перформанс, что позавидует любой цирковой гуттаперчевый мальчик. Реверансы в сторону The Exorcist настолько очевидны, что хочется помахать Уильяму Фридкину ручкой. Визуально это, бесспорно, бьет наотмашь, хотя иногда градус жести рискует скатиться из психологического дискомфорта в банальную расчлененку ради расчлененки.
«…это мгновенно превращается во что-то липкое, осязаемое…»
Хоррор-чутье Кронина, наточенное на кровавом угаре Evil Dead Rise, здесь ожидаемо кренится в гротеск. Если фильм решает вцепиться вам в глотку, он делает это с пугающим энтузиазмом. Местами это выдает настолько тошнотворные сцены, что вы невольно вжимаетесь в кресло. Но иногда кажется, что режиссер просто повышает ставки ради самих ставок. Эта тональная чехарда между драмой о проживании горя и макабрическим шапито так и не находит баланса.
А теперь о больном — хронометраж перевалил за два часа. ️ И хотя центральная идея хороша, она попросту не вытягивает бесконечный цикл из откровений и скримеров. Ритм «напряжение-разрядка», отлично работающий на коротких дистанциях, здесь размазывается тонким слоем, притупляя эффект от самых жутких сюжетных твистов.
Но списывать Кронина со счетов было бы свинством. Зрелище затягивает, некоторые образы намертво въедаются в сетчатку, а актерские работы держат стержень — особенно неукротимая детектив Далия Заки в исполнении Мэй Каламави. Я ловил себя на том, что колеблюсь между искренним восхищением и банальной усталостью (иногда в пределах одной сцены). Возможно, это не та реакция, на которую рассчитывали создатели, но это хотя бы живая эмоция! Поклонники современного хоррора наверняка похлопают в ладоши за отказ от пыльных клише, в то время как пуристы могут счесть такие вольности чуть ли не святотатством.
В общем, The Mummy Ли Кронина может и не собирается в идеальный пазл, но уж точно не играет по безопасным правилам. Насколько вы кайфанете от этого аттракциона — зависит исключительно от вашей толерантности к кинематографическому излишеству.
