Знаете, как бывает: приходишь устраиваться курьером, а тебя случайно назначают гендиректором. Примерно это и случилось с Ф. Мюрреем Абрахамом на кастинге фильма «Amadeus (Амадей)». Изначально этот почтенный джентльмен (которого, к слову, не так давно тихонько попросили на выход из сериала «Мифический квест» за слишком уж «тесное» общение с коллегами — седина в бороду, бес в ребро) пробовался на крошечную роль Розенберга. Но хитрый лис Милош Форман прищурился и попросил его почитать текст Сальери.
И Абрахам выдал такую мощь, что Форман внутренне ахнул и утвердил его на месте. Но промолчал! Почему? Да потому что знал: роль конфликтовала с графиком съемок в «Scarface (Лицо со шрамом)». Форман затаился и ждал. Ждал, как кот возле мышиной норки. Когда Абрахам начал упрямо отказываться повторять читку на следующих пробах, режиссер воспринял это как знак свыше. «Он мог бы стать великим актером, если бы не делал перерывов», — философски изрек Форман и отдал ему роль.
А теперь представьте на секунду: Моцарта мог сыграть Дэвид Боуи. Или Михаил Барышников! Да-да, они были главными кандидатами. Но в итоге парик надел Том Халс. И подошел к делу с пугающим фанатизмом: месяц до съемок лупил по клавишам фортепиано по четыре часа в день. А знаете, где он подсмотрел этот безумный смех и дерганую, невротичную энергию Вольфганга? У Джона МакИнроя! Того самого теннисиста, который любил ломать ракетки и орать на судей. Гениально. Просто гениально.
На съемочной площадке творилась настоящая психотерапевтическая драма. Абрахам и Халс сознательно держали дистанцию. Халс жил в другом отеле, тусовался на вечеринках с группой, куда Абрахам принципиально не ходил. И знаете что? Абрахам начал искренне, до зубовного скрежета завидовать тому, как легко этот выскочка Халс находит со всеми общий язык. Он начал испытывать к нему ровно то же, что Сальери к Моцарту! Метод Станиславского в действии, господа. А чтобы Абрахам выглядел как старый, иссохший от желчи Сальери, ему на лицо клеили восемь кусков вспененного латекса. Делал это Дик Смит — тот самый волшебник кисти и клея, который превратил Марлона Брандо в Вито Корлеоне в «The Godfather (Крестный отец)».
Снимали всю эту роскошь долгих 24 недели в Чехословакии. Для Формана это было возвращение домой — впервые с тех пор, как он покинул страну в 1967 году. Итог? Восемь статуэток «Оскар» и абсолютное бессмертие.
