Знаете, нет ничего скучнее людей, которые ищут простые ответы на сложные вопросы. Это не я сказал, это великая Маржан Сатрапи — женщина, которая умудрялась рисовать графические романы о революции так, что плакал даже суровый каннский бомонд, обычно предпочитающий шампанское чужим слезам.
Ее главный шедевр, Persepolis (Persepolis) — это не просто черно-белая анимация, отрисованная вручную. Это дерзкая история взросления под аккорды хеви-метала на фоне ирано-иракской войны. Сатрапи сделала то, что не удавалось многим политикам: показала Ближний Восток живым, пульсирующим и… невероятно похожим на нас с вами. Итог? Приз жюри в Каннах и историческая номинация на «Оскар» — первая для женщины-режиссера в этой категории.
А помните Chicken With Plums (Poulet aux prunes)? Там Матье Амальрик (тот самый парень с безумным взглядом, который вечно играет интеллектуальных злодеев) выдает гениальный перформанс в роли музыканта, решившего просто лечь в постель и умереть от разбитого сердца. Красиво, театрально и до одури меланхолично. Сатрапи вообще обожала хулиганить с жанрами. То снимет The Voices (The Voices), где Райан Рейнольдс мило общается с отрубленными головами (задолго до того, как это стало мейнстримом в его карьере), то выдаст радиоактивный байопик Radioactive (Radioactive) с Розамунд Пайк, то затащит Монику Беллуччи в черную комедию Dear Paris (Paradis Paris).
Я навсегда запомнил ее на фестивале в Сан-Франциско в 2012 году. Представьте: залитое солнцем фойе, суетливые организаторы, а в центре — Маржан. В тотально черном, с идеальными французскими стрелками, невозмутимо дымящая сигаретой, пока персонал в панике пытался заставить ее эту сигарету потушить. Истинный панк от мира искусства!
Она до последнего боролась за свободу Ирана — страны, которую всегда называла своим единственным домом, несмотря на десятилетия жизни в Париже. Ее последний проект был посвящен памяти Махсы Амини и новой волне женских протестов. Но, увы, даже самые сильные и саркастичные сердца иногда не выдерживают. Маржан ушла из жизни в 56 лет — как говорят ее близкие, «от грусти», не сумев пережить недавнюю смерть любимого мужа Матиаса.
Эммануэль Макрон уже произнес положенные красивые слова о потере для французской культуры, но мы-то знаем: мир потерял не просто «деятеля», а свой самый честный, ироничный и смелый голос. Сатрапи верила, что человеческая природа создана для свободы. Что ж, покойся с миром, бунтарка. И пусть там, в лучшем из миров, тебе разрешат курить абсолютно везде.
