body { font-family: ‘Georgia’, serif; line-height: 1.6; color: #333; max-width: 800px; margin: 0 auto; padding: 20px; }
h2 { font-family: ‘Arial’, sans-serif; color: #b71c1c; text-transform: uppercase; letter-spacing: 1px; border-bottom: 2px solid #b71c1c; padding-bottom: 10px; margin-top: 40px; }
p { margin-bottom: 20px; font-size: 18px; }
.highlight { font-weight: bold; color: #000; }
.quote { font-style: italic; border-left: 4px solid #b71c1c; padding-left: 15px; color: #555; margin: 20px 0; }
.rating { font-size: 24px; font-weight: bold; color: #b71c1c; text-align: center; margin: 30px 0; border: 1px solid #ddd; padding: 10px; background-color: #f9f9f9; }
Ну что, друзья мои, дождались? Гильермо дель Торо, наш любимый мексиканский сказочник с душой грустного ребенка, наконец-то добрался до своего «Святого Грааля». Если вы хоть немного следите за его творчеством (а вы следите, иначе зачем мы здесь собрались?), то знаете: снять свою версию Frankenstein было для него не просто «галочкой» в фильмографии, а навязчивой идеей, с которой он, кажется, даже спал в обнимку.
Дель Торо никогда не скрывал, что оригинальный роман Мэри Шелли и тот самый фильм 1931 года с Борисом Карлоффом перепахали его психику вдоль и поперек. Он даже носился как угорелый с промоушеном испанской драмы The Spirit of the Beehive (El espíritu de la colmena) 1973 года. Помните этот шедевр? Там маленькая девочка в эпоху Франко смотрит «Франкенштейна» и понимает, что монстры — они, в общем-то, самые человечные существа на свете. Дель Торо посмотрел это кино в девять лет. И вот, спустя десятилетия, он сам встал за камеру, чтобы рассказать нам, почему чудовища плачут.
Больше, чем просто ужастик
Скажу сразу: забудьте все, что вы видели в фильмах студии Universal. Здесь никто не бегает за монстром с вилами полтора часа экранного времени. Дель Торо, хитро подмигнув, берет за основу структуру романа, а не голливудских клише. Это не «монстр-муви», мои дорогие. Это трагический готический романс, где семейные травмы страшнее любых швов на теле.
Фильм начинается классически, как хороший викторианский роман: корабль застрял во льдах (привет, Дэн Симмонс!), экипаж пытается выжить, и тут — бабах! — взрыв. Находят раненого Виктора Франкенштейна (Оскар Айзек, который здесь выглядит так, будто не спал с момента съемок в «Дюне»). Его тащат на борт, откачивают, но тут заявляется Существо (Джейкоб Элорди) и устраивает небольшой погром.
И вот здесь начинается магия. Дель Торо делает финт ушами: он делит историю на две части. Сначала мы слушаем исповедь Виктора — классический рассказ о том, как эгоистичный гений решил поиграть в Бога. А потом… потом слово дают Монстру. И это, поверьте мне, лучшая часть фильма.
Красавица и Чудовище (ну, почти)
Давайте поговорим о слоне в комнате… точнее, о двухметровом австралийце в комнате. Джейкоб Элорди. Да-да, тот самый красавчик из «Эйфории» и Элвис из Priscilla. Казалось бы, где он, а где роль сшитого из трупов изгоя? Но Элорди здесь просто великолепен. Он крадет этот фильм, жует декорации и выплевывает их прямо в наши скептические лица. 🎭
Дель Торо всегда говорил, что для него это история о семье. О брошенных детях и безответственных отцах. Элорди играет Существо с такой болью, что хочется обнять его и налить какао. Виктор Франкенштейн здесь — типичный нарциссичный папаша, который сотворил дитя, испугался ответственности и сбежал, оставив «сыночку» разгребать экзистенциальный кризис в одиночку. Религиозного символизма, кстати, навалом. Иногда даже чересчур — тут вам и позы распятия, и огненные ангелы. Гильермо, мы поняли, Виктор считает себя Богом, можно было не кричать об этом в каждом кадре, но мы прощаем тебе этот пафос за красоту картинки.
Ложка дегтя в бочке готики
Конечно, не все идеально в этом датском королевстве. Хронометраж — два с половиной часа. Да, высидеть это в кинотеатре — тот еще челлендж для современного клипового сознания. Первая половина, где нам показывают детство Виктора, немного буксует. Мы понимаем: папа был злой, мама умерла, мальчик решил победить смерть. Классика психоанализа.
И еще одна боль — Кристоф Вальц. Великий и ужасный. Здесь он играет Генриха, спонсора экспериментов. Персонаж колоритный, но, честно говоря, чисто функциональный. Как и героиня Мии Гот (нашей любимой королевы крика), которая здесь играет невесту Элизабет. Такое ощущение, что Дель Торо пригласил звезд первой величины просто постоять в красивых костюмах, пока он любуется своим Монстром. Обидно, досадно, но ладно.
Вердикт: Шедевр или провал?
Это, безусловно, магнум опус. Визуально фильм безупречен. Замок Франкенштейна — это отдельный вид искусства, а оператор Дан Лаустсен творит чудеса со светом. Музыка Александра Деспла — как теплый плед в холодную ночь: обволакивает и не отпускает.
Для Дель Торо этот фильм — как Pan’s Labyrinth (El laberinto del fauno) для взрослых. Он снова создает сказку, где монстры заслуживают любви больше, чем люди. К финалу вы точно будете знать, кто здесь настоящий герой, а кто злодей. И если Джейкоб Элорди не получит хотя бы номинацию на «Оскар», я съем свою шляпу (метафорически, конечно).
Гильермо намекнул, что это может быть его последний готический хоррор. Если так — то это чертовски красивое прощание с жанром.
Фильм Frankenstein выходит в кинотеатрах 24 октября, а на Netflix заглянет 7 ноября. Готовьте носовые платки.
