«35 июля; Но это не точно»: миллениальская проза о нулевых без надрыва
В издательстве «Новое литературное обозрение» и в Яндекс Книгах вышел сборник https://books.yandex.ru/authors/RQmRulol https://books.yandex.ru/books/Hf3ZFbDW, https://books.yandex.ru/authors/uy7odMMs рого выступила писательница Оксана Васякина. В центре повестей — взросление девочки-подростка в приволжском поселке в декорациях начала 2000-х годов. В том, как писательнице удалось рассказать эту историю без ожидаемых ужасов и драм, разбиралась Татьяна Худякова.
Литературный обозреватель, автор https://t.me/abramich_germanich «Абрамыч и Германыч»
Опытный читатель современной русскоязычной литературы прекрасно знает, что можно ожидать от книги с такими вводными:
Это стандартный набор каждого второго дебютанта последних лет, и с высокой долей вероятности под обложкой мы встретим упоминание растворимого сока всем известных марок, картонки на рынке, ужаса перед террористами, школьных туалетов без дверей и кабинок, развода родителей, кассетных плееров, похорон кого-нибудь из родственников, топика с https://www.kinopoisk.ru/media/article/4013205/film/2213/, сериала [https://www.kihttps://www.kinopoisk.ru/media/article/4013205/series/325386/ edia/article/4013205/series/161151/|«Клон»] или «Тропиканка», «Чупа-чупса» (список можно продолжать). Эти артефакты обычно становятся зловещими декорациями для основного действия — процесса получения автофикциональным героем психологической травмы. Она пройдет тонкой красной линией через всю его дальнейшую жизнь, и, чтобы как следует осмыслить этот печальный факт, писатель призовет в помощники авторов издательства Ad Marginem. За последние годы появилось столько подобных текстов, что, кажется, еще один будет лишним.
В девяностых застряло и никак не кончится мое детство. В девяностых я жила до одиннадцати лет, а после одиннадцати и до двадцати двух — в нулевые. Почему время после одиннадцати не имеет никакого для меня значения? Я цепляюсь за мысль, что на самом деле двухтысячных никогда не существовало.
Многие составляющие этого стереотипного базового комплекта отыщутся и в текстах Ани Фёдоровой. Однако ее книге удалось стать особенной, и очередной в этом ряду ее назвать никак нельзя. Все дело в языке и интонации, которые она выбрала, чтобы еще раз рассказать о том, как мало у нас, в сущности, индивидуального опыта. Все миллениалы выросли более или менее на одной рыночной картонке, отличаются только люди, которые их на этот рынок водили. И в этом и есть главная ценность.
Я снова представляю окно в старой родительской квартире. Железная дорога от нас километрах в трех, над рекой, поэтому звуки разлетаются, как шайбы по льду. Чух-чух. Чух-чух. Когда ходили поезда, я слышала звук движения колес. Мне до ужаса хочется снова оказаться в своей спальне. На той самой софе, которую мне подарила бабушка вместо двухъярусной кровати. Проснуться утром и почуять, как запах манки выгнал из комнаты запах весны. Перед кашей или сразу после нее мама включает нам с братом кассету про Чиполлино. Мы сто раз смотрим на побег принца Вишни из дворца, но все равно в конце заливаемся смехом над тем, как жалок синьор Помидор в попытках убежать на лодочке от других овощей.
Итак, девочке Ане 12 лет, она живет в приволжском поселке (как говорит она сама — «на поселке») и ненавидит школу, борщ с вареной «помидорой» и профилактику на телевидении. Ее семья: отец — веселый, но непутевый и пьющий милиционер; мама — сторож и медсестра; маленький брат, нелюбимая прабабушка и два полных комплекта бабушек и дедушек — главные и второстепенные. Аня живет с «главной» бабушкой, центром этого клана, и дедушкой — охотником, рыбаком и любителем математики. Бабушка-матриарх властная и решительная, имеет хорошую работу (отдел кадров градообразующего предприятия), говорит афоризмами и вместе с тем совсем не похожа на обычных взрослых. К примеру, учит внучку правильно обзываться, чтобы защититься от одноклассницы.
Жизни этой семьи, собственно, и посвящены две повести, образующие книгу. «35 июля» и «Но это не точно» — формально независимые произведения, написанные в разное время (последнее выходило отдельной книгой пару лет назад в издательстве «Папье-маше»). Но, взятые под одну обложку, они воспринимаются цельной историей, разве что подсвеченной под разным углом.
«35 июля» — солнечная сторона улицы, последнее лето детства. Иллюстрациями к этой небольшой повести служат переписанные от руки программы телепередач, от которых защемит сердце у каждого, кто рос в нулевые: https://www.kinopoisk.ru/media/article/4013205/series/79847/, [https://www.kinopoisk.ru/media/article/https://www.kinopoisk.ru/media/article/4013205/film/230749/ /|«Ключи от форта Боярд»], «Дисней-клуб», «Пещера золотой розы». Телевизор для Ани — главное развлечение и увлечение, островок безопасности и уюта и форточка в большой мир. Иногда происходящее в нем переплетается с миром реальным: отец-милиционер сливается с сериальными ментами Игорем Плаховым и Андреем Лариным, а ушастый сосед по парте Кирилл — с Кириллом из «Иванушек».
Мир за пределами двора — открытый космос, а время — враг. В детстве оно течет так тягуче и долго, что стоит уехать на смену в пионерлагерь — и вчерашние подруги тебя не вспомнят. Дружба в это время вообще переменчива и требует ярких поступков. К примеру, чтобы доказать свою смелость, надо спуститься в жуткий подвал к бомжу Толяну.
Таких деталей у Фёдоровой множество, она собирает из них своего рода выставку коллективной миллениальской памяти, которая и смешит, и трогает до слез.
Август — это самая вкусная конфета. Если бы лето было набором из трех коробок конфет, все самое лучшее — с орехами, зефиром, молочным шоколадом — все это лежало бы в августе. Август — это арбузы, дыни, кукуруза, темные ночи, полные звезд, неуловимое предчувствие, что вот-вот случится какое-то волшебство. Август — это как ночь накануне дня рождения и Нового года одновременно, только она длится не один день, а тридцать один!
«Но это не точно» написана чуть более темными красками. Детство кончается, родители разводятся, маму ловят на измене отцу, телевизор становится источником тревоги. Чтобы доказать свою смелость, теперь приходится ходить на стрелки, а бабушка оказывается не только остроумной и всемогущей, но и гиперконтролирующей и даже давящей.
«Выбрала — терпи!» — говорила мне бабушка. «Выбрала — терпи!» — говорила бабушка, хмуря черные брови. «Выбрала — терпи», — говорила бабушке ее мать. Бабушка говорила «Выбрала — терпи» моей маме.
Для Ани нет страшнее судьбы, чем остаться навсегда «на поселке». Не зря она использует пословицу «Где родился, там и пригодился» как проклятие для бывшей подруги. Покинуть этот мир страшно, но необходимо, если хочешь жить своим, а не бабушкиным умом. В этих нехитрых откровениях нет ничего мрачного — обычные болезни роста, которые, проходя, оставляют после себя сложный коктейль чувств.
Запах — это дом для памяти. Я безумно хочу и одновременно боюсь почувствовать запах своей детской комнаты. В португальском языке для этого желания есть слово «saudade», которое переводится как «тоска», а на самом деле значит намного больше. Как в духах, в saudade смешаны разные ноты: утрата, любовь, грусть, отчуждение.
Фёдорова нашла удивительно точную интонацию для, в сущности, незатейливого рассказа о взрослеющей девочке. Она говорит с читателем детским голосом, которым так легко бывает сфальшивить, и ни разу не попадает мимо нот. Сохраняя на протяжении всей книги остроумие, она держит баланс и не зашучивает травмы, при этом не сгущает краски, чтобы выжать эмоции из читателя. Для автофикционального письма, привыкшего к серьезному выражению лица с опорой на теорию и академический язык, такой способ высказывания выглядит очень свежо.
Рискну предположить, что «35 июля; Но это не точно» придется по душе тем читателям, которые автофикшен не слишком жалуют: тех вещей, которые так раздражают недоброжелателей, там попросту нет. И, конечно, это пусть и не книга поколения, но точно очень поколенческая книга. Она и похожа на типичного миллениала, над которым принято сейчас посмеиваться: иногда избыточно самоироничная, немного сентиментальная, обращенная в прошлое, тоскующая по комнате в родительском доме, перебирающая детские сокровища. Сама себе Музей всех вещей, который мечтает построить девочка Аня.
Часто бывает, что читать благодарности в конце книги не менее интересно, чем сам текст. Это тот самый случай: несмотря на то, что семью автогероини Фёдоровой не назовешь образцовой, Фёдорова-писательница, судя по всему, именно в ней находит опору и поддержку.
https://books.yandex.ru/books/Hf3ZFbDW и https://books.yandex.ru/audio/Hf3ZFbDW «35 https://plus.yandex.ru/gift?serviceName=books_gift&promoName=cpa_books_45&text=PROMOCODE&utm_source=AFL-PERF_WEBS&utm_medium=paid_performance&utm_content=n&utm_campaign=MSCAMP-549&utm_term=362_297_PROMOCODE&oid=uy9ad7b&wid=gxqmi&statid=297_&linkId=cebadd95-0d85-4cb5-8c2a-4b70a4480495&code=ZZE9GVN52N о это не точно» в Яндекс Книгах.
ПРОМОКОД для новых пользователей.
Фото: из личного архива Ани Фёдоровой
