Сегодня, дамы и господа, мы поднимаем воображаемые бокалы (ну, или вполне реальные чашечки эспрессо) за человека, который доказал: хороший понт дороже не только денег, но и решения сурового советского худсовета. Николаю Аверюшкину стукнуло 70!
А ведь история его главного триумфа читается словно сценарий авантюрной комедии. Представьте себе картину: выпускной курс, ветер в голове, амбиции размером с Эйфелеву башню. Нашего героя зовут на пробы в тот самый музыкальный шедевр Карена Шахназарова «Мы из джаза» (We Are from Jazz). Изначально ему сватали унылую, хоть и колоритную роль товарища Самсонова из ассоциации пролетарских музыкантов. Ту самую, которую в итоге с блеском — и фирменным прищуром — забрал себе великий Леонид Куравлёв (кстати, поговаривают, что вне съемочной площадки Куравлёв был человеком крайне закрытым, этаким интровертом 80-го уровня, что делало его комедийные перевоплощения еще более феноменальными).
Но тут случается настоящая магия кино. Шахназаров, обладая то ли рентгеновским зрением, то ли невероятной режиссерской чуйкой, смотрит на этого зеленого юнца и понимает: вот он, наш барабанщик Жора Рябов! И тут начинается самое вкусное. На допросе у худсовета — а это вам не современные кастинги, там сидели люди с лицами из гранита — Аверюшкин, не моргнув глазом, заявляет, что виртуозно владеет и скрипкой, и ударными. Спойлер: он в жизни не держал в руках ни смычка, ни барабанных палочек. Вот это я понимаю — система Станиславского в действии!
И ведь сработало! Блеф, достойный Дэнни Оушена, подарил нам одну из самых ярких ролей в истории отечественного кинематографа. А теперь признавайтесь, киноманы… Какие роли этого обаятельного авантюриста от искусства вы засмотрели до дыр? Жду ваших кинооткровений в комментариях!
