Знаете, в жизни каждого, даже самого гениального творца наступает момент, когда неприступная муза собирает чемоданы и уходит к кому-то помоложе. Смотришь на последние работы Паоло Соррентино — и, скажем откровенно, закрадывается крамольная мысль: а не пора ли нашему эпатажному неаполитанцу на покой? Выгорание — штука беспощадная. Обычный человек в кризисе среднего возраста покупает красный спорткар, а Паоло просто начал безостановочно снимать глянцевые открытки.
После того как он взорвал мировой кинематограф своей эпической Великая красота (The Great Beauty), а затем отполировал успех философской Молодость (Youth), маэстро словно уснул летаргическим сном. Его недавние Рука бога (The Hand of God) и Партенопа (Parthenope) напоминали скорее попытку прикрыть зияющую пустоту авторской мысли роскошными видами Неаполя. Классическая графомания, изящно завернутая в дорогой итальянский шелк.
Но не спешите списывать эстета со счетов! Врубаем фанфары: его новая картина Грация (La Grazia), сверкнувшая на Венецианском кинофестивале, доказывает, что Соррентино еще способен держать удар. И на этот раз он тащит нас не на гламурные вечеринки римского бомонда, а в душные, но чертовски интригующие кулуары большой итальянской политики. Это, на минуточку, грандиозный финал его знаменитой «трилогии о власти».
От мафиози до шоумена и обратно
Давайте вспомним, с кем мы имели дело раньше. Сначала был Изумительный (Il Divo) — мрачный и гипнотический портрет Джулио Андреотти, семикратного премьер-министра, которого небезосновательно считали лучшим другом сицилийской мафии. Затем последовал Лоро (Loro), где на арену вышел Сильвио Берлускони — человек-анекдот, превративший управление государством в бесконечное реалити-шоу с сомнительными шуточками, заставлявшими краснеть даже его самых преданных соратников.
И вот, спустя восемь лет, режиссер ставит жирную точку. Но если Андреотти и Берлускони были вполне реальными (и весьма одиозными) фигурами, то герой Грация (La Grazia) — вымышленный. Знакомьтесь: Мариано Де Сантис, президент Италии, которому до заслуженной пенсии осталось всего полгода. Тут стоит сделать маленькую, но важную филологическую ремарку: слово «грация» здесь — это не про изящную походку манекенщицы. В итальянском юридическом словаре это означает «помилование» или «милосердие». И поверьте, милосердие этому парню ох как понадобится.
Конец эпохи глянца
Если вы ждете привычного визуального пиршества — с летающими фламинго, голыми моделями на фоне Колизея и безумными тусовками, — смело выдыхайте. Фильм получился невероятно аскетичным, почти камерным. Паоло безжалостно выкрутил ползунок насыщенности на минимум, погрузив кадр в холодные, депрессивные тона. Никакого глянца, никаких монументальных достопримечательностей. Соррентино словно посадил свой фирменный стиль на строгую диету — и, черт возьми, эта худоба ему к лицу!
Главный герой тоже безбожно выбивается из привычного шаблона. Мариано — не вальяжный аристократ, прожигающий жизнь с бокалом кампари. Он прагматик, блестящий юрист и безутешный вдовец. И играет его — кто бы вы думали? Разумеется, Тони Сервилло! (Кстати, забавный факт: Сервилло, воплотивший на экране всех трех политиков цикла, вообще не собирался сниматься в кино и дебютировал на большом экране лишь в 33 года, будучи до мозга костей театральным снобом). В новой ленте Тони сменил свои фирменные ухмылки на строгий деловой смокинг и ледяную задумчивость.
Бремя тяжелого выбора
Сюжет вращается вокруг одной, но поистине титанической проблемы: президенту нужно подписать закон о легализации эвтаназии. Представляете масштаб политической катастрофы? С одной стороны — чистый гуманизм и прекращение страданий тяжелобольных людей. С другой — разъяренный Ватикан, размахивающий заповедью «Не убий», и угроза тотального раскола в обществе.
Мариано, будучи глубоко верующим католиком, оказывается в эпицентре экзистенциального шторма. Что важнее: прислушиваться к церковным догмам или мыслить как слуга народа? Кому на самом деле принадлежит человеческая жизнь? Дискуссии на эту тему можно вести до скончания веков, но политик тем и отличается от диванного философа, что ему приходится принимать решение, которое неизбежно кого-то взбесит.
Но Соррентино не был бы собой, если бы превратил это в сухую бюрократическую агитку. Нет, он подает эту тяжеловесную драму с изящной иронией и легчайшим снобизмом. Президент даже нарушает все мыслимые государственные протоколы и отправляется в тюрьму — лично поговорить с теми, кто отбывает пожизненное за то, что помог уйти из жизни своим близким. Потому что ни в одном министерском отчете не найти ответов, которые дает сама жизнь. Это нужно прожить.
Вердикт: смотреть и наслаждаться
Скажу прямо: Грация (La Grazia) сполна превзошла все мои ожидания. Это мощный, умный и потрясающе тонкий аккорд, завершающий политическую сагу. Итальянец наконец-то стряхнул с себя удушающую претенциозность последних лет, оставив лишь чистый кинематографический нерв и гениальную игру Сервилло.
Мой вам дружеский совет: выделите свободный вечер и посмотрите всю трилогию целиком. Эти три полотна работают как идеальный швейцарский механизм, доказывая одну старую как мир истину. Власть никогда не бывает ни абсолютно хорошей, ни абсолютно плохой. Таковой она кажется лишь нам, смотрящим на нее с безопасного расстояния.
