Давайте начистоту: мы все обожаем харизматичных мерзавцев. Тех самых, что с дьявольской ухмылкой крадут каждую сцену, пока главный герой уныло читает свои правильные монологи. На 96-м году жизни в своей парижской квартире — тихо и после недолгой болезни — ушел из жизни Марио Адорф. Тот самый человек, который подарил европейскому кино его лучшее, самое фактурное и дьявольски обаятельное «зло» .
Его карьера — это не просто список ролей, это настоящая энциклопедия кино XX века, растянувшаяся на десятилетия и жанры. Ирония судьбы (или генетическая лотерея?) распорядилась так, что незаконнорожденный сын итальянского хирурга и немецкой медсестры сначала пошел изучать криминологию. Видимо, чтобы потом с академической точностью играть отпетых негодяев. К счастью для нас, университет он бросил. Зачем изучать преступников, если можно стать самым колоритным из них на экране?
Прорыв случился, когда Адорф примерил образ серийного убийцы нацистской эпохи в номинированном на «Оскар» триллере Роберта Сиодмака The Devil Strikes at Night (1957). С тех пор он стал абсолютным любимцем режиссеров Нового немецкого кино 60-х и 70-х годов. Фолькер Шлёндорф, Маргарете фон Тротта, Райнер Вернер Фассбиндер — все они выстраивались в очередь за его дьявольским обаянием.
А потом был триумф. Адорф сыграл отца Оскара Мацерата в культовом The Tin Drum (1979). Фильм отхватил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах (кстати, разделив ее с кополловским Apocalypse Now — запомните этот момент, мы к нему еще вернемся!) и «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке. Неплохой карьерный прыжок для парня, который до этого набивал руку, играя бандитов в спагетти-вестернах и итальянских мафиозных разборках .
В Германии же его до сих пор помнят (и, возможно, втайне боятся) за зловещую роль ковбоя в черной шляпе, хладнокровно убивающего семью вождя апачей в евро-вестерне Winnetou (1963). Фильм снимали в тогдашней Югославии, и он до сих пор носит статус абсолютного культа.
Сам Марио всегда философски относился к своему амплуа. «Злодей — это самая интересная роль, — признался он как-то на заре карьеры. — Я не люблю злодеев как людей, но понимаю их значимость, поэтому с радостью одалживаю им свое тело и лицо». Согласитесь, звучит как тост!
Но самое восхитительное в биографии Адорфа — это его отказы. Знаете, есть актеры, которые готовы душу дьяволу продать за строчку в голливудском блокбастере. Марио же с легким европейским снобизмом раздавал отказы легендам. Он сказал «нет» Билли Уайлдеру с его One, Two, Three (1961), отшил Сэма Пекинпу с The Wild Bunch (1969) и — внимание, барабанная дробь! — отказался играть в The Godfather (1972) Фрэнсиса Форда Копполы . Просто представьте уровень внутренней свободы человека, который отказывает Копполе в год выхода «Крестного отца»!
Впрочем, с Уайлдером он потом все-таки поработал в Fedora (1978), да и в международных проектах засветился — от бибисишной экранизации Джона ле Карре Smiley’s People (1982) до атмосферного Smilla’s Sense of Snow (1997).
На родине Адорф был настоящим телевизионным королем. Его роль сквернословящего магната, сколотившего состояние на клее и пытающегося подкупить репортера ради строчки в таблоидах в сатирическом сериале Kir Royal (1985), — это просто мастер-класс по интеллектуальному хулиганству.
Пять высших актерских наград German Film Awards, премия за жизненные достижения в Локарно, работа на съемочной площадке вплоть до девятого десятка (его последний фильм Real Fight вышел в 2023 году). Марио Адорф прожил долгую, яркую и абсолютно бескомпромиссную жизнь. Он научил нас тому, что быть плохим парнем на экране — это искусство, а быть свободным человеком в жизни — бесценно. Прощай, маэстро .
