Представьте себе человека, который за полвека спродюсировал более 130 картин. Сто тридцать. Это, простите, уже не фильмография, это диагноз! Знакомьтесь: Дон Кармоди. Человек, миф, легенда и, по совместительству, бессменный «Крестный отец» северного Голливуда. Студийные бухгалтеры — эти грустные люди с калькуляторами вместо сердец — молились на него почти так же истово, как Федерико Феллини молился на Джульетту Мазину. Почему? Потому что Дон умел делать красиво и недорого, перенося съемки из пафосного Лос-Анджелеса в уютную Канаду.
И вот, разменяв восьмой десяток, Кармоди решил: хватит. Занавес. Овации. Роскошные проводы уже забронированы на кинофестивале в Торонто (TIFF) в 2026 году. Сам маэстро формулирует причину ухода с изяществом портового грузчика, цитирую: «Дни, когда я отмораживал задницу в два часа ночи на съемочной площадке, остались позади». Золотые слова. Я бы вышил их крестиком на режиссерском кресле.
А ведь когда-то именно этот человек открыл шлюзы, через которые американские бюджеты — более двух миллиардов долларов, на минуточку! — хлынули на заснеженные северные просторы.
Начинал он, как и многие великие, с хулиганского жанрового кино. Будучи сопродюсером в Cinepix, Кармоди умудрялся натягивать сову на глобус… то есть, голливудскую картинку на микроскопический бюджет. Вспомните раннего Дэвида Кроненберга — «Shivers (Судороги)» (1974) и «Rabid (Бешеная)» (1976). (Кстати, на съемках «Бешеной» порнозвезда Мэрилин Чемберс так пугающе вжилась в роль, что съемочная группа предпочитала обедать от нее подальше). А потом были летние «Meatballs (Фрикадельки)» Айвана Райтмана.
Кармоди вспоминает об этом с хитрой улыбкой: «Картинка выглядела отлично. Никто не тыкал пальцем в экран с криком: ‘Фу, что за самодеятельность!’». Это и стало его золотым билетом. Боссы больших студий щурились, смотрели на сметы — примерно так же, как вы смотрите на счет за коммуналку, когда он внезапно меньше обычного — и недоумевали: «Как ты это делаешь за такие копейки?».
Секрет Полишинеля, господа. Слабый канадский доллар, ранние налоговые льготы и местные таланты из профсоюза ACTRA. Кармоди просто объяснил Голливуду: «Ребята, у нас тут полно отличных актеров. Они выглядят как американцы, говорят как американцы, но стоят как хороший ужин, а не как крыло от самолета».
Теперь, уходя на покой, Дон оставляет после себя не только пленки, но и чеки. Он щедро отсыпал по 100 тысяч долларов на программы наставничества и резиденции для молодых продюсеров (CMPA и CFC). А на фестивале Hot Docs показали документалку о его жизни — «The Martini Shot — 50 Years of Hits, Hustle & Hollywood North».
Конечно, поначалу некоторые голливудские режиссеры воспринимали командировку в Канаду как ссылку в Сибирь. (Хотя, будем честны, медведи по улицам Торонто не ходят. Разве что еноты-рэкетиры инспектируют мусорки). Но самые умные быстро оценили свободу от студийного надзора. Одним из первых канадскую веру принял великий Сидни Люмет. Сначала он снимал там сцены для психологической драмы «Equus (Эквус)» (1977). А потом студия Disney отправила Кармоди в Нью-Йорк на переговоры с мэтром. Итог? Пять совместных проектов! Включая эротический триллер «Guilty as Sin (Виновен вне подозрений)» (1993) и сатиру «Critical Care (Интенсивная терапия)» (1997). Торонто в них блестяще притворялся Нью-Йорком. Люмету нравилось всё. Кроме местных бейглов. (Ну, тут я его понимаю. Нью-йоркский бейгл — это религия ).
В 1997 году раздался звонок из Miramax. Предложили проект «The Mighty (Великан)» с Шэрон Стоун. Бюджет был таким крошечным, что снимать в Голливуде не представлялось возможным. Кармоди полетел к Харви Вайнштейну — да-да, к тому самому, чье имя теперь произносят только шепотом — и убедил его, что Канада спасет картину. И что он, Кармоди, сможет «справиться» с Шэрон Стоун, которая от идеи морозить нос на севере была, мягко говоря, не в восторге.
А потом случился шедевр. «У нас тут сценарий от двух парней из Бостона, — сказали в Miramax. — Они хотят снимать в Бостоне». Но Бостон — это дорого. Вайнштейн пообещал зеленый свет, только если «Good Will Hunting (Умница Уилл Хантинг)» снимут в Канаде.
И вот представьте картину. Аэропорт Торонто. Двое молодых, хмурых и категорически недовольных парней — Мэтт Дэймон и Бен Аффлек — выходят из зоны таможни. И тут их встречает Кармоди. Юность он провел в Бостоне, поэтому с легкостью выдал идеальный местный акцент. «Ну что, парни, — сказал он, — хотите посмотреть на наших лебедей или на лодки-амфибии?». Он показал им локации в Торонто, которые идеально имитировали бостонские достопримечательности. У Мэтта и Бена челюсти отвисли. Шах и мат.
Искусство тотальной экономии принесло Кармоди «Оскар» за мюзикл Роба Маршалла «Chicago (Чикаго)» (2002). Вайнштейн тогда уперся рогом: ни центом больше 40 миллионов долларов! Кармоди уложился. Гений. Просто гений.
Что дальше? Дон считает, что канадские таланты и налоговые льготы никуда не денутся, и Голливуд продолжит снимать на севере. Сам он, может, и вернется к продюсированию, если предложат что-то совсем уж крышесносное. А пока планирует возиться с правами на свои старые хиты, сиквелами и… юристами. И, конечно, помогать молодым канадским продюсерам.
Его главный совет новичкам? Терпение и выносливость. Когда Кармоди спросили, на съемках какого фильма он повеселился больше всего, он хмыкнул: «Наверное, на съемках сиквелов. С ними проще». А потом добавил фразу, достойную отливки в бронзе: «Снимать кино — это как биться головой о стену. Когда перестаешь, становится так хорошо».
