Олег Даль был, говоря современным языком, главной рок-звездой и абсолютным enfant terrible советского кинематографа. Представьте себе уровень творческой наглости: отказаться от роли Жени Лукашина в нетленке «Ирония судьбы, или С легким паром!» (да-да, тот самый банный эпос мог бы обойтись без Мягкова), сбежать со съемок «Экипажа» и картинно хлопнуть дверью на площадке «Достояния республики». Режиссеры при одном упоминании его фамилии нервно пили корвалол, а директора картин крестились. На площадке царил он — и точка.
Но в 1973 году происходит нечто из ряда вон выходящее. Наш капризный гений подписывается на пятисерийный марафон под названием «Вариант “Омега”». Режиссер — некий Антонис Воязос, никому не известный грек-дебютант. Два года съемок, бесконечные перелеты из Таллина в Москву и обратно… Спрашивается, зачем Далю этот кинематографический фитнес?
А ларчик открывался просто: Даль решил сыграть самого себя. В личном дневнике он так и записал:
«Я поставил своей задачей сыграть себя, Даля Олега, в 1942 году…»
И, черт возьми, ему это удалось настолько блестяще, что в кулуарах картину шепотом называли «Вариант Олега».
Кстати, о кастинге. Это отдельный производственный триллер. Сценарий изначально кроили под Андрея Мягкова и Игоря Квашу. Но режиссер-грек оказался с характером и забраковал звездный дуэт «Современника». Возникла альтернатива: Валентин Гафт (известный своим феноменальным умением писать хлесткие эпиграммы на коллег) и Георгий Тараторкин. Тут уж взбунтовался сценарист. В итоге, как компромисс, всплыла фамилия Даля. Сценарист побледнел. Даль пил, дерзил и вообще был человеком-катастрофой. Но Воязос уперся. На встречу Даль пришел трезвый, с кучей правок и козырем в рукаве — он торжественно объявил, что закодировался на два с половиной года.
Отдельная песня — гардероб. Даль был катастрофически, аристократически худым (при росте 185 см одежда на нем болталась, как на вешалке). А ведь он был тем еще пижоном! В жизни щеголял в малиновом бархатном пиджаке и голубых брюках — ну просто икона стиля. На съемках картины «Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы» (The Suicide Club) он устроил форменный разнос костюмерам, заорав: «Я принц или сапожник?!» В «Омеге» он тоже нашел повод для праведного гнева: почему у его героя портупея, если ее носили только в гестапо? И зачем ему каскетка в городе?
Но больше всего Даль ненавидел халтуру в реквизите. Сцена: герой покупает одеколон. Даль берет сверток, чувствует, что внутри пусто, и прямо в кадре выдает: «Надо же, ничего нет. Меня обманули!» Дубль в корзину. Или вот еще шедевр: Скорин пьет пиво с немецкими офицерами. Даль делает глоток и понимает, что это… чай. «Что вы нас дурите? Пиво должно быть с пеной!» — взрывается артист. Пришлось сценаристу бежать за настоящим пивом за свои кровные.
Его партнерша Ирина Печерникова вспоминала, что Даль был тотальным одиночкой. Он мог часами сидеть в стороне, гипнотизируя взглядом коллег и настраиваясь на сцену. И хотя сам Олег Иванович, будучи патологическим самоедом, так и не полюбил эту свою работу, мы-то с вами знаем: этот греко-советский эксперимент получился чертовски хорошим.
