Знаете, режиссер На Хон-джин — удивительный персонаж. Для человека, который обожает снимать трехчасовые жанровые эпосы вроде «The Wailing (Вопль)» (да-да, тот самый мистический хоррор 2016 года про странные убийства в глубинке, под который Канны дружно грызли ногти), он невероятно скромен. До этого был еще «The Yellow Sea (Желтое море)», где корейский автор препарировал экшен с такой амбицией, что позавидовал бы сам Джон Ву. И вот теперь, когда его новый фильм грозит разорвать мировой прокат в клочья, мистер На сидит с лицом человека, который просто вышел за хлебом. А ведь его новая картина «Hope (Надежда)» замахивается ни много ни мало на конец света.
На этот раз На Хон-джин сварил термоядерный суп из хоррора и экшена в научно-фантастическом котелке. Маленький городок Хоуп Харбор стирается с лица земли некой первобытной, изначально невидимой силой. Наш главный герой, шеф полиции Бом-сок (его играет Хван Джон-мин, у которого, кажется, встроенный радар на роли очаровательных неудачников), пытается провести зрителя через хаос, который сам едва осознает. К счастью, вскоре на сцену выходят ребята посерьезнее. Например, коп-новичок Сон-а в исполнении Чон Хо-ён (той самой звезды, что выжила в играх с кальмарами) — она убивает пришельцев куда эффективнее. А еще банда хитрых охотников, решивших выследить невидимых тварей в лесу, включая настоящего ковбоя на лошади Сон-ги (Чо Ин-сон). Дичь? Абсолютно. Обожаем такое.
По сути, это ансамблевое кино о том, как человечество реагирует на угрозу чужого — в данном случае, свалившегося буквально с неба. И, как объясняет сам режиссер, идея столь грандиозного масштаба родилась… на рыбалке. Серьезно.
«Я бы сказал, что «Hope (Надежда)» соткана из множества разных впечатлений, — вещает На по зуму из Южной Кореи. — Это и городок, который я проезжал, и люди, которых встретил на рыбалке». Звучит как завязка для рекламы успокоительного чая, но в устах На Хон-джина это превращается в исследование альтернативной формы жизни.
«Я ездил на рыбалку с ребятами, у которых, по сути, не было нормальной работы, — вспоминает режиссер. — Они брались за шабашки только ради того, чтобы купить снасти и снова уехать удить. Мы ездили огромными толпами, иногда человек по десять… Это был чистый восторг, я никогда раньше не видел таких людей!»
Его зацепил не сам процесс, а фанатизм. Эти парни не спали, не мылись, не ездили домой — они просто смотрели на поплавок, как Рембрандт на холст. Этот первобытный, инстинктивный образ жизни сильно повлиял на видение человечества в фильме. Можно сказать, племенной подход.
И хотя перед нами стильный экшен, где охотники сталкиваются с пришельцами (которых, к слову, через motion-capture играют Майкл Фассбендер и Алисия Викандер — Майкл, видимо, решил отдохнуть от гоночных болидов, а Алисия от расхищения гробниц), главный фокус в другом. Инопланетяне тоже в шоке. Они смотрят на этих мягкотелых людишек в восточноазиатских лесах — подозрительно близко к минным полям демилитаризованной зоны — и не могут понять, что вообще происходит.
«Когда я только искал вдохновение, по телевизору постоянно крутили новости о грядущей войне в Корее, — говорит На. — Все это как-то сложилось в единый пазл». В фильме есть сумасшедшие по напряжению сцены, вроде эпичной погони пришельца за лошадью в третьем акте, но в глубине души это сай-фай о том, что бывает, когда диалог кажется не просто последним средством, а полной бессмыслицей.
По словам режиссера, пришельцы — это метафора жертв общества, а люди — агрессоры. В финале их пути сходятся, и фильм задает вопрос: а есть ли у них вообще будущее? Глубоко. Но, держу пари, в памяти зрителей останется не эта философия, а роскошный первый акт, где растяпа-полицейский бродит по разрушенному городу, пытаясь найти невидимую тварь, оставляющую за собой кровавый след.
«Да, «Jaws (Челюсти)» определенно были источником вдохновения, — признается На. — Но я хотел сделать вступление более плотным и растянутым». То, как долго режиссер прячет своих монстров, оставляя их за кадром, — это чистое садистское удовольствие. Фильм дышит первобытным страхом перед тем, что скрывается за углом.
Именно эта выдержка делает «Hope (Надежда)» редким зверем в жанре экшена. Хронометраж — ровно 156 минут. Точь-в-точь как у «The Yellow Sea (Желтое море)» и «The Wailing (Вопль)». Совпадение? Режиссер клянется, что да.
«Я не специально, честное слово, просто так вышло!» — смеется он. Ну-ну. Верим. Как бы там ни было, это один из самых ярких и запоминающихся жанровых аттракционов года. Настоящий хет-трик от корейского мастера. В прокате с 11 сентября — не пропустите, а то придется обсуждать с котом.
