Слушайте, я искренне обожаю британскую социальную драму. Знаете, этот особый жанр, где все ходят в серых куртках, пьют чай из надколотых кружек и страдают на фоне кирпичных стен? Так вот, режиссер Пол Эндрю Уильямс решил, что нам этого мало. В своем новом опусе «Faith (Вера)» он берет классическую рабочую тоску и в финале… ой, ладно, давайте по порядку, а то я сейчас начну спойлерить и ругаться .
Итак, на арене Эрин Доэрти. Да-да, та самая принцесса Анна из сериала «The Crown (Корона)», которая умудрялась одним поднятием брови передать всю тяжесть монаршего бытия. Здесь она просто разрывает экран в клочья. Эрин играет Джину — мать-одиночку из сурового йоркширского гетто (жилой комплекс с ироничным названием «Скворец»). Джина работает на конфетной фабрике, воспитывает девятилетнего сына и, в общем-то, тянет лямку, как миллионы других женщин.
И тут в местном пабе на викторине — о, эти великие британские паб-квизы, бессмысленные и беспощадные! — она встречает Майкла. Его играет Джеймс Макэвой. Кстати, забавно, что Макэвой, который в юности чуть не стал католическим священником (представляете этого парня в рясе?), здесь играет абсолютного праведника. Майкл не пьет, работает в бесплатной столовой для бездомных и вообще источает такой свет, что хоть сейчас пиши икону. Ах да, он еще и умудряется знать ответы на все вопросы викторины и как-то подозрительно угадывает чужие мысли. Серьезно, в какой-то момент кажется, что Макэвой просто забыл выйти из образа профессора Ксавье из франшизы «X-Men (Люди Икс)» .
От сурового реализма к… постойте, что это было?
Отношения Джины и Майкла развиваются медленно, целомудренно и… странно. Джине, которая явно натерпелась от всяких, скажем так, не самых надежных джентльменов, этот ангельский самоконтроль Майкла сначала рвет шаблон, а потом начинает жутко привлекать. Он идеальный кандидат на роль отца для ее сына. Все идет своим чередом: настольные игры, семейные посиделки с сестрой Джины, тихие вечера…
А потом случается Страшное. То самое, о чем не пишут в рецензиях, чтобы не портить вам просмотр. Жизнь Джины превращается в кромешный ад. И вот здесь Доэрти выдает такой мастер-класс по проживанию горя, что хочется встать и аплодировать. Это не театральные слезы — это глухая, разрушительная ярость, направленная внутрь себя. Алкоголь, депрессия, полное отторжение любой помощи. Макэвою в этой части остается только скорбно морщить лоб и пытаться не отсвечивать.
И вот, когда вы уже настроились на то, что смотрите пронзительную, тонкую драму о боли и искуплении (а 80 процентов хронометража фильм именно такой), режиссер Уильямс внезапно решает: «А давайте-ка добавим мистики и христианского символизма!» ♂️
Ребята, последний акт фильма — это какой-то сюрреалистический аттракцион. Знаете это чувство, когда вы спокойно едете в автобусе, а водитель вдруг сворачивает в кукурузное поле и начинает петь оперные арии? Вот примерно такие же эмоции вызывает финал «Faith (Вера)». Сверхъестественный поворот настолько нелеп, что перечеркивает всю ту колоссальную работу, которую проделали актеры.
Вердикт: смотреть или нет?
Прекрасно, пока режиссер не решил свернуть не туда.
Хронометраж: 1 час 48 минут.
Выйдете ли вы после сеанса с чувством легкого недоумения? О, несомненно. Титры поползут по экрану, а в голове будет крутиться один большой вопрос: «Что это, черт возьми, сейчас было?». Название фильма, конечно, намекает, что мы должны просто поверить и принять этот теологический винегрет, но… увольте.
Единственное, что спасает концовку от полного провала, — это роскошная операторская работа Симоны Суснеа. Ее ювелирно выставленный свет и жутковатый, пробирающий до мурашек саундтрек хоть как-то отвлекают от той откровенной дичи, что творится на экране. В общем, идите ради Макэвоя и Доэрти, но будьте готовы к тому, что в финале вам захочется принять душ. Или выпить чего-нибудь покрепче чая .
