Боже ты мой, друзья, вы не поверите, но мы снова здесь. Снова Трансильвания, снова клыки, снова этот запах нафталина и свежей крови. Кажется, с момента выхода романа Брэма Стокера прошло почти 130 лет, а по ощущениям — вечность. Дракула — это не просто персонаж, это уже какая-то культурная неизбежность, как сезонная аллергия или песни Игоря Николаева на Новый год. Более 700 появлений в медиа! Семьсот, Карл! Казалось бы, что тут можно выжать нового? Вывернуть плащ наизнанку? Заставить его пить смузи из сельдерея?
Но тут на сцену выходит Люк Бессон. Ох уж этот Люк. Человек-оркестр, человек-скандал, режиссер, чья карьера напоминает американские горки, спроектированные пьяным архитектором. И он задает резонный вопрос: «А что, если наш клыкастый друг — это не просто монстр, а глубоко несчастный романтик?». И выдает нам Dracula (Dracula) — фильм, который одновременно заставляет рыдать в три ручья и хохотать до коликов, причем иногда в самых неподходящих местах.
В главной роли у нас Калеб Лэндри Джонс. Вы помните этого парня? Тот самый жутковатый брат из Get Out (Прочь) или любитель собак из Dogman (Догмен). У него лицо человека, который не спал с викторианской эпохи, так что кастинг — в яблочко. Он играет принца Владимира, который теряет свою жену Элизабету (ее играет Зои Блю) в битве с османами. Ну, как «теряет»… случайно убивает. С кем не бывает, правда? Обидевшись на Бога (и кто бы его осудил?), он превращается в вампира и отправляется в многовековое турне в поисках реинкарнации любимой.
И вот тут Бессон делает финт ушами. В то время как Роберт Эггерс в своем недавнем Nosferatu (Носферату) нагонял жути и депрессии, наш французский мэтр решил удариться в романтику. Дракула здесь — это такой готический Хатико, который 400 лет ждет свою даму сердца. Звучит красиво, правда? Как в лучших домах Парижа.
Но, увы и ах, дорогие мои, то, что делает этот фильм уникальным, не делает его великим. Бессон, который сам же и написал сценарий (ну конечно, кто же еще?), забыл одну маленькую деталь: чтобы мы поверили в великую любовь, нам нужно ее показать. А у нас тут пара жарких сцен, несколько пафосных клятв — и всё. Когда Дракула начинает страдать по Элизабете, нам хочется ему сочувствовать, честное слово, ведь Калеб играет так, будто от этого зависит его жизнь. Он выдает такую муку во взгляде, что хочется его обнять и налить какао. Но сценарий предательски пуст, как бокал в три часа ночи.
Зато, и это совершенно внезапно, фильм спасает… юмор. Да-да, вы не ослышались. Бессон превратил Dracula в восхитительный балаган. Представьте себе: Дракула создает духи-афродизиак, чтобы приманивать женщин. Парфюмер-маньяк, не иначе! А сцена самоубийства? Это же чистое золото комедии абсурда. Новоиспеченный вампир, убитый горем, пытается покончить с собой, прыгая с башни. Шмяк! А он не умирает. Он кряхтит, поднимается, хромает обратно по лестнице (лифтов-то нет!) и прыгает снова. И снова. Сизифов труд в декорациях готического хоррора. Это настолько нелепо, что становится гениальным.
Визуально фильм — конфетка. Оператор Колин Вандерсман (фамилия-то какая говорящая!) укутал картину в такие роскошные тени и декорации, что хоть сейчас вешай кадры в Лувре. И вот этот контраст — мрачная, густая готика и совершенно хулиганский, кэмповый юмор — создает удивительный эффект. Джонатан Харкер (Юэнс Абид) здесь настолько комично туп и не замечает очевидных странностей своего хозяина, что это напоминает лучшие скетчи Монти Пайтон. На бумаге это не должно работать, но на экране эта дикая смесь почему-то гипнотизирует.
Однако к финалу наш «Титаник» все-таки натыкается на айсберг сценарной беспомощности. Бессон так и не решил, кто же его Дракула — герой-любовник или злодей. Моральная сложность? Пфф, забудьте. В итоге концовка выглядит либо незаслуженной, либо просто абсурдной. Как будто режиссер устал и решил: «Ай, и так сойдет, титры!».
ВЕРДИКТ: 7/10
Что мы имеем в сухом остатке? Люк Бессон взял самую заезженную историю в мире и превратил ее в странный, хромой, но очаровательный аттракцион. Романтика здесь провалена с треском, несмотря на героические усилия Калеба Лэндри Джонса, который играет одними глазами так, как иные не могут всем телом. Но зато визуальный стиль и неожиданно черный юмор вытягивают эту конструкцию из болота скуки. Это не идеальное кино, боже упаси. Это славный, красивый бардак. Но знаете что? Уж лучше такой живой и нелепый Дракула, чем очередная пластиковая поделка с серьезным лицом.
