Признаюсь честно, друзья мои, я тянул с этой финальной каннской депешей дольше, чем Тарковский со своими знаменитыми длинными планами. И дело тут не в лени (хотя кого я обманываю), а в том, что эта троица из программы «Особый взгляд» оказалась настолько зубодробительно сложной. Горе, история, сновидения — звучит как набор для типичного артхаусного бинго, но не спешите зевать. Эти картины смелее всего, что нам подсунули в основном конкурсе, и уж точно врежутся в память крепче, чем половина фестивальных хитов этого года.
Начнем с визуального нокаута — фильма «Каждый раз» (Everytime) Сандры Волльнер. Это экспериментальное и психологически виртуозное кино исследует ту самую звенящую пустоту, которую оставляет после себя утрата. Победитель «Особого взгляда» стартует как типичная семейная драма. Подросток Джесси (Карла Хюттерманн), ее мать Элла — в исполнении блистательной Биргит Минихмайр, той самой австрийской театральной дивы, чья энергетика способна плавить металл, — и не по годам смышленая младшая сестра Мелли бредут от разрисованной граффити станции к своему тесноватому жилищу.
Дальше — классика жанра. Мелли ноет, Джесси пытается учиться со своим парнем Люксом, в итоге парочка сбегает на рейв. Алкоголь, запрещенные вещества, бесцельные шатания по лесу и возвращение в город на рассвете. И вот тут, если вы боитесь спойлеров, зажмурьтесь. На крыше Джесси вдруг замечает, что мир стал пугающе тихим. Город вымер. Волльнер включает вид от первого лица, и мы видим падающую девушку. Секунда на осознание — это сама Джесси летит навстречу смерти.
Такие фокусы с восприятием режиссер будет проворачивать не раз. Перематываем на год вперед: Люкс оканчивает школу и возвращается с каникул с новой пассией, пока Элла и Мелли все еще тонут в трауре. Снедаемый чувством вины парнишка решает поехать с ними на Тенерифе — эдакий курортный трип во имя прощания со скорбью.
Самое любопытное, что Волльнер и ее оператор Грегори Оке намеренно избегают интимности. Они снимают героев издалека, словно букашек в огромном пустом пространстве, подчеркивая их тотальное одиночество. Холодный монтаж высасывает из кадра любое тепло, а Минихмайр выдает реплики с точностью снайпера, бьющего прямо в сердце. В последней трети фильм и вовсе срывается в психоделический трип глазами ребенка: реинкарнации, остановка небес… Звучит как бред, но работает как часы. Кино невыразимое, словно тот самый сон, который вы пытаетесь, но не можете пересказать за завтраком.
А теперь перенесемся в совершенно иные реалии. Возможно ли простить, если рана еще кровоточит, а преступление не раскрыто? Этот вопрос тяжелым облаком висит над картиной «Бен’Имана» (Ben’Imana) Мари Клементин Дусабеджамбо — первым каннским фильмом из Руанды.
Сразу расставим точки над «i»: на дворе не кровавый 1994-й, а 2012 год. Идет процесс примирения, где по одну сторону сидят женщины хуту, по другую — тутси. В центре ринга — обвиняемый Карангва и Венеранда, чью семью он вырезал. Венеранда готова простить (что вызывает шок у ее сестры Сюзанны, чьи дети до сих пор не найдены), но очевидно, что ее травма никуда не делась. И когда выясняется, что юная дочь Венеранды беременна от сына хуту, старые раны вскрываются с новой силой. Иронично, но «предательство» собственной дочери она простить не в силах.
Сценарий виртуозно сталкивает поколения, добавляя в уравнение еще и немую мать Венеранды. Смогут ли люди, пережившие ад, вести страну в будущее, или нужна свежая кровь без багажа прошлого? Вся эта тяжелая историческая рефлексия упакована в невероятно красивую картинку с меланхоличными синими фильтрами. А элементы магического реализма с призраками лишь доказывают: прошлое здесь — не просто строчка в учебнике, оно дышит прямо в затылок.
Ну и на десерт — японский интернат для… русалок. Да-да, вы не ослышались. В фильме «Океан Титаника» (Titanic Ocean) Константины Котзамани молчаливая школьница Акаме учится задерживать дыхание, петь гипнотические песни и плавать с искусственным хвостом. А в свободное время пытается скрыть влюбленность в своего тренера Котаро. Его, к слову, играет Масахиро Хигасидэ — тот самый японский актер, который после громкого скандала с изменой жене был отменен на родине и буквально ушел жить отшельником в горы. Согласитесь, идеальный кастинг для роли сурового наставника в таком сюрреалистичном сеттинге!
Цель Акаме — победить на Официальном чемпионате русалок (оказывается, это реально существующее мероприятие) и попасть в лучший аквариум мира. Звучит как дичь? Но Котзамани снимает не комедию, а медитативное фэнтези. Школа требует жертв: девочки отказываются от имен (Акаме теперь «Глубокое море») и красят волосы во все цвета радуги. Метафора прозрачна: если ты меняешь в себе абсолютно всё ради красивого панциря, остается ли надежда обрести собственный голос? ♀️
Фильм движется с грацией сонной черепахи, но в этом его шарм. Когда Акаме телепатически общается с Котаро или ныряет на самое дно, мы не крутим пальцем у виска — мы заворожены. Это кино убаюкивает, затягивает в свои глубины и отказывается отпускать. Как и вся эта великолепная тройка фильмов, оно доказывает: иногда, чтобы сказать о самом главном, нужно просто с головой уйти под воду.
