Знаете, друзья мои, в нашем глянцевом мире, где каждый второй мнит себя непризнанным гением, а каждый первый — спасителем кинематографа, настоящие герои обычно остаются за кадром. Буквально. На днях этот мир покинул Брайан Линдстром — человек, который снимал документальное кино не ради золотых статуэток или ковровых дорожек, а потому, что иначе просто не мог. Ему было 65 лет. Причина — прогрессирующий надъядерный паралич. Звучит как название неудачного сай-фай триллера из восьмидесятых, но, увы, это жестокая реальность, забравшая его всего через две недели после постановки диагноза.
Об уходе Брайана сообщила его жена, Шерил Стрэйд. Да-да, та самая Шерил, чью книгу экранизировали в фильме Wild (Дикая). Помните, как Риз Уизерспун героически стирала ноги в кровь на экране? (Кстати, забавно, что Риз, сыгравшая женщину, находящую дзен в дикой природе, в реальной жизни однажды пыталась найти дзен в полицейском участке с криками «Вы знаете, кто я такая?», но это так, лирическое отступление). Шерил написала пронзительные слова о том, что Брайан ушел так же, как и жил — с невероятной нежностью, мужеством и благодарностью.
Человек, стирающий кресты
Что делал Линдстром, пока Голливуд штамповал очередные сиквелы приквелов? Он брал камеру и шел туда, куда мы с вами обычно отводим глаза. «Общество ставит на этих людях крест», — говорил он. А потом просто брал и стирал этот крест объективом своей камеры.
Его героями были матери за решеткой, подростки в приютах, люди, заблудившиеся в лабиринтах зависимостей и психических расстройств. Те самые, кого мы привыкли не замечать в метро. Линдстром не просто показывал их — он заставлял нас увидеть в них людей. Достойных любви. Достойных милосердия. Согласитесь, в эпоху, когда эмпатия стала просто модным словом для корпоративных тренингов, это дорогого стоит.
Его фильмы — это не слезливые мелодрамы. Это настоящая, живая ткань реальности. Взять хотя бы его работы Alien Boy: The Life and Death of James Chasse (2013) или последний проект Lost Angel: The Genius of Judee Sill (2022). В последнем, к слову, засветились такие мастодонты, как Линда Ронстадт и Дэвид Кросби (тот самый Кросби, чья бурная молодость и скандалы с наркотиками могли бы стать отдельным сериалом на HBO, но который дожил до седин и статуса легенды).
Свет в конце пленки
Шерил Стрэйд, которая, между прочим, была исполнительным продюсером обеих упомянутых картин (а также адаптаций своих книг Wild и Tiny Beautiful Things), назвала Брайана великолепным мужем и отцом. Их дети, Карвер и Бобби, были с ним до самого конца. «Мы не знаем, как будем жить без него», — призналась она. И в этой фразе нет ни капли сценарной фальши.
Линдстром мерил свой успех не кассовыми сборами — о, святая наивность для нашего циничного века! — а тем, изменил ли его фильм чью-то жизнь. И знаете что? Менял. Спасал программы реабилитации, менял законы, заставлял чиновников шевелиться. Он находил свет в самой кромешной тьме.
Так что, когда вы в следующий раз будете жаловаться на предсказуемый финал очередного блокбастера, вспомните о парне с камерой, который снимал настоящую жизнь. Без дублей. Без спецэффектов. Но с таким огромным сердцем, что его хватило бы на весь этот безумный, безумный мир.
