Ну что, мой дорогой любитель кинематографа, присаживайся поудобнее. Сегодня у нас в меню блюдо с привкусом крови, пота и дешевого лака для волос. Знаешь, есть такие истории, которые звучат так, будто их выдумал сценарист с тяжелым похмельем в середине 90-х, где-то между повторами шоу Джерри Спрингера и рекламой «магазина на диване». Американская мечта, перемазанная таблоидной грязью и упакованная в розовые боксерские трусы. Речь, конечно, о Кристи Мартин — женщине, которая сначала научила мир, что «слабый пол» может выбивать зубы не хуже Майка Тайсона, а потом стала героиней криминальной хроники, от которой стынет кровь.
И вот перед нами Christy (Christy) — попытка Дэвида Мишо перенести этот безумный карнавал боли на большой экран. Получилось ли? Ох, наливай, сейчас расскажу.
Розовый цвет, от которого темнеет в глазах
Представь себе Западную Вирджинию. Глубинка, где время течет медленнее, чем патока, а перспективы у молодежи — либо шахта, либо ранняя беременность. И тут появляется наша Кристи (в исполнении вездесущей Сидни Суини, которая, кажется, решила доказать всем, что ее актерский диапазон шире, чем декольте в сериале Euphoria). Девочка-атлет, которая случайно забредает на местечковый конкурс «Toughman» и понимает: у нее дар. Она умеет бить. И, что важнее, умеет держать удар — навык, который ей, увы, пригодится не только на ринге.
На сцене появляется Джим Мартин (Бен Фостер). Знаешь этот тип мужчин? Местный тренер, который смотрит на тебя так, будто ты — выигрышный лотерейный билет, который он только что нашел в луже. Фостер, этот гений нервного тика и скрытой агрессии, здесь просто великолепен в своей омерзительности. Он берет Кристи под крыло, лепит из нее звезду в розовом, и вот она уже не Кристи Солтерс, а «The Coal Miner’s Daughter» (Дочь шахтера), икона женского бокса. Но пока публика ревет от восторга, за закрытыми дверями разворачивается совсем другое кино — душное, липкое и страшное.
Мишо, режиссер, который собаку съел на маскулинном мраке (вспомни его Animal Kingdom), снимает это все с уверенностью хирурга. Никакого глянца, только хардкор. Интерьеры мотелей пахнут дешевым табаком через экран, а спортзалы выглядят так, словно там не убирались со времен президента Никсона. Оператор Жермен Макмикинг создает картинку, от которой веет клаустрофобией, а саундтрек — о, эти Tears for Fears! — работает не как ностальгическая открытка, а как эмоциональный метроном.
Когда сценарий не может выбрать стул
Но давай будем честны, друг мой. Фильм, как боксер-новичок, немного путается в ногах. Сценаристы (среди которых сам Мишо) попытались усидеть на двух стульях сразу. С одной стороны — классический спортивный байопик: тренировки, монтаж под музыку, восхождение к славе. С другой — психологический триллер о домашнем насилии и тотальном контроле. И вот тут начинается рассинхрон. Переходы между «Рокки в юбке» и «В постели с врагом» порой настолько резкие, что укачивает. Ты вроде бы болеешь за апперкот, а тебе показывают, как героиня прячет синяки под тональным кремом. Это, безусловно, жизнь, но в кино такая эклектика требует ювелирного баланса, который здесь иногда сбоит.
Однако, темы звучат громко, как гонг. Идентичность! Кристи — лесбиянка в мире, где слово «гей» опаснее, чем пропущенный хук справа. Она вынуждена играть роль гетеросексуальной воительницы, пока внутри нее идет гражданская война. И, конечно, насилие. Фильм задает неудобный, почти хамский вопрос: если ты можешь вырубить соперницу на ринге, почему ты не можешь дать сдачи мужу на кухне? Ответ на этот вопрос страшнее любого нокаута, и Christy (Christy) заставляет тебя смотреть на это, не отводя глаз.
Актерский ринг
Теперь о главном. Сидни Суини. Забудь все шутки из интернета. Здесь она — оголенный провод. Она меняет походку, голос, взгляд. В ней есть эта звериная, почти животная энергетика. Она играет не «сильную женщину» из повесточки, а живого человека, сотканного из противоречий, гордыни и страха. Бен Фостер — ну, это Бен Фостер. Он не играет злодея из комиксов; он играет маленького, жалкого человека, который превращает свою ничтожность в оружие массового поражения. От его «заботы» на экране становится физически душно.
Второй план тоже не подкачал, хотя и выглядит местами как набросок. Мерритт Уивер в роли мамы — это такой тихий шедевр пассивной агрессии и любви, которая душит. Кэти О’Брайан (привет фанатам Love Lies Bleeding) вносит в кадр необходимую дозу адекватности, а Чад Л. Коулмэн (да-да, Катти из The Wire!) в роли Дона Кинга — это просто праздник какой-то. Харизматичный, сюрреалистичный, настоящий цирковой медведь в мире акул.
Вердикт?
В сухом остатке мы имеем крепкое, злое и несовершенное кино. Christy (Christy) страдает легким кризисом самоопределения, пытаясь быть всем сразу, но выезжает на мощнейшей актерской игре и режиссерском мастерстве. Это не тот фильм, после которого хочется бежать в спортзал под Eye of the Tiger. Скорее, хочется позвонить близким и спросить, все ли у них в порядке. И это, пожалуй, делает его стоящим просмотра.
Так что, если ты готов променять уютный вечер на пару часов в компании человеческих демонов и разбитых надежд — милости просим. Только не говори, что я не предупреждал: розовый цвет здесь совсем не гламурный. Он цвета гематомы.
3.5 из 5 — Впечатляюще, больно, но слегка неровно.
