Вы когда-нибудь задумывались, что общего у Оуэна Уилсона и разбитых коленок? Нет? А зря. Позвольте мне перенести вас в 2003 год. В эпоху, когда джинсы были широкими, как Волга в разливе, а Спайк Джонз еще не заставлял нас рыдать над романом Хоакина Феникса с операционной системой в Her. В то время Джонз, этот гениальный хулиган от мира кино, выпустил скейт-видео Yeah Right!, и там есть сцена, которая заслуживает места в Лувре. Или хотя бы в музее мадам Тюссо, в отделе «Сюрреализм».
Представьте: Оуэн Уилсон, «золотой мальчик» Голливуда, сидит в хэтчбеке. На нем куртка, кепка с логотипом «Girl» (реверанс в сторону компании Джонза), и он с видом знатока отчитывает профессиональных скейтеров — Майка Кэрролла, Рика Ховарда и Эрика Костона. Камера Тая Эванса, вооруженная «рыбьим глазом» (тем самым объективом, что превращает любой подъезд в космический корабль), скачет между лицами, создавая ту самую искаженную интимность, которую мы так любим. И тут Уилсон начинает перечислять свои «подвиги»: «Hollywood High? Да что я там сделал… Передний салат, задний салат… По сути, у меня две минуты футажа». Он выходит из машины, просит Кэрролла хрустнуть ему спиной (кто из нас не просил об этом друга после долгой дороги?), сбрасывает куртку и с воплем «Никакой разминки! С первой попытки, сучка!» бросает доску на асфальт.
Он разгоняется, прыгает на перила и делает идеальный блантсайд. «Yeah right!» — бросает он в камеру, ударяя кулаком в объектив. Конечно, только самый наивный зритель или человек, пересмотревший фильмов с Александром Невским, поверит, что Уилсон действительно это сделал. В момент хитрого поворота камеры его подменяет дублер — Эрик Костон в блондинистом парике. Но черт возьми, как же это красиво! Этот скетч не просто разбавляет час атлетического безумия; он заставляет нас сомневаться в реальности. А может, Уилсон и правда скрытый ниндзя скейтбординга? Неуклюжее приземление только добавляет реализма этому абсурду.
Давайте честно: скейт-видео — это жанр, который кинокритики незаслуженно игнорируют уже лет шестьдесят. А ведь Yeah Right! — это «Гражданин Кейн» мира досок с колесиками. Он вышел в разгар «Золотого века», когда появились такие шедевры, как Photosynthesis (2000) или This is Skateboarding (2003). Джонз, к тому моменту уже любимец интеллектуалов после Being John Malkovich (1999), на самом деле вырос из асфальта. Его ранние работы — это чистый DIY, панк-рок с камерой Sony VX1000, которая для скейтеров стала тем же, чем печатная машинка для Хемингуэя. Но в Yeah Right! он пошел дальше: ультра-рапид, невидимые доски… Это было технически совершенно, но духовно все еще пахло потом и уличной пылью.
Но откуда у этого жанра ноги растут? Или, правильнее сказать, колеса? Вернемся в 1965 год. Фильм Skaterdater. Каннский фестиваль (да-да, тот самый, где обычно чествуют экзистенциальную тоску) отдал ему Золотую пальмовую ветвь за лучший короткометражный фильм. Режиссер Ноэль Блэк сделал простую, но гениальную вещь: опустил камеру на уровень лодыжек. Мы увидели мир глазами (или ногами?) скейтеров. Босые ноги, скребущие асфальт, контраст чистенькой одежды и грязных пяток — это было почти эротично и пугающе реально. Камера на велосипеде летела рядом, передавая то чувство свободы, ради которого люди готовы ломать кости.
А потом пришли 70-е и Z-Boys из Догтауна. Если вы не знаете, кто это, представьте себе банду серферов, которые решили, что океан им мал, и вышли на сушу. На фотографиях Крейга Стечика они выглядят как рок-звезды, только вместо гитар у них доски. Джей Адамс в глубоком приседе, касающийся рукой асфальта, как мотогонщик на вираже — это чистая поэзия движения. Или он же, показывающий средний палец камере на краю пустого бассейна. Это была эстетика бунта, грязи и хардкора.
Но, как и любой бунт, скейтбординг был обречен на коммерциализацию. В 1984 году Стейси Перальта (один из тех самых Z-Boys) выпустил The Bones Brigade Video Show. Вместо панков-нигилистов мы увидели веселых ребят вроде Тони Хоука и Лэнса Маунтина, которые просто катаются по Лос-Анджелесу. Это уже не было «умри, но сделай», это было «катайся и кайфуй». Перальта и его партнеры сделали гениальный ход: они продали скейтбординг как образ жизни, как закрытый клуб, в который, тем не менее, можно купить билет, просто купив доску.
И тут мы подходим к самому интересному — к деньгам и искусству. Документалки вроде Dogtown and Z-Boys (2001) или нарративные драмы вроде Kids (1995) Ларри Кларка (о, этот гимн потерянному поколению!) показывают скейтбординг как убежище для изгоев. Но не будем наивными: эти «третьи места» — скейт-шопы — стали храмами позднего капитализма. Посмотрите на Supreme. Бренд, который начинался как тусовка для «своих» в Нью-Йорке, превратился в глобального монстра, продающего кирпичи с логотипом за баснословные деньги. Но их ранние видео, вроде A Love Supreme Томаса Кэмпбелла, — это чистый арт-хаус. Черно-белая пленка, музыка Джона Колтрейна, силуэты целующихся людей, перебивающиеся кадрами трюков… Это видео не про спорт, это про ритм города, про Нью-Йорк, который пережевывает и выплевывает своих детей.
Скейт-видео сформировала не только мода, но и… полиция. Да, именно так. Когда ты катаешься там, где нельзя — на чьем-то заднем дворе в засушливой Калифорнии или на мраморных ступенях бизнес-центра, — у тебя нет времени выставлять свет. Нужно снять трюк и убежать, пока охранник не вызвал копов. Отсюда эта дрожащая камера, этот нервный монтаж, это ощущение «здесь и сейчас». Это, друзья мои, настоящее синема верите, только с большим риском получить дубинкой по спине.
И, конечно, музыка. О, этот саундтрек улиц! Когда Method Man или Ghostface Killah читают рэп поверх кадров с Гарольдом Хантером в Zoo York – Mixtape (1998), это не просто фон. Это симбиоз. Ритм колес, удар подвески о металл, щелчок деки — все это сплетается с битом в единую симфонию разрушения и созидания. Удачно подобранный трек может превратить падение в трагедию Шекспировского масштаба, а удачный трюк — в триумф воли.
Вспомните Джеффа Стивенса в A Happy Medium (2008). Парень катается в Финиксе, Аризона. Днем там жарко, как в преисподней, поэтому снимают ночью. Тени оператора лезут в кадр, пейзаж выжжен солнцем, вместо гламурных скамеек — кактусы и бетонные канавы. Это «засухоустойчивый» скейтбординг, где красота рождается из безысходности и пыли.
Конечно, требовать от видео с трюками высокого искусства — это как просить Таррантино снять «Спокойной ночи, малыши». Но, начиная с Skaterdater, этот жанр пытается сделать невозможное: передать живой опыт, адреналин и боль через экран. «Золотой век», может, и прошел, но дух жив. Новые видео от Supreme или Dickies доказывают это. Они учат нас смотреть на мир иначе. Там, где обычный человек видит перила, чтобы не упасть, скейтер видит вызов. Там, где вы видите скамейку, они видят сцену. И, пожалуй, в этом умении видеть чудо в куске бетона и есть настоящая магия кино.
