Слушайте, давайте начистоту. Когда режиссеру переваливает за семьдесят, он обычно начинает снимать либо монументальную историческую тоску, либо кино о том, как раньше трава была зеленее. Но Уэйн Ван — тот самый гонконгско-американский классик, подаривший нам «Dim Sum: A Little Bit of Heart (Дим Сум: Легкое биение сердца)» — решил пойти с козырей. Он снял, возможно, свой последний фильм. И это, дамы и господа, экранизация Дзюнъитиро Танидзаки. Называется «Diary of a Mad Old Man (Дневник безумного старика)».
В главных ролях — великая и ужасная Фань Бинбин (та самая, которая пару лет назад так эффектно исчезла с радаров из-за налогового скандала, что весь Китай затаил дыхание) и японский хамелеон Лили Фрэнки. Сюжет? Пожилой мужчина, перенесший инсульт, внезапно обнаруживает, что его либидо живее всех живых. И объект его сложного, запутанного желания — собственная невестка, живущая с ним под одной крышей. Звучит как завязка для дешевого бульварного романа, правда? А вот и нет.
Перед премьерой в Торонто я поболтал с Ваном. Дедушка, к слову, выглядит так бодро, что я бы не удивился, если бы он прямо во время интервью сделал сальто. Так вот, Ван признался, что буквально сидел в кресле Танидзаки — да-да, в том самом, где классик писал свой роман, будучи уже глубоким стариком. «Я просто почувствовал непреодолимое желание перенести это на экран», — сказал он. До Вана книгу экранизировали дважды, но, по его словам, это был какой-то лютый кринж (ладно, он сказал «чересчур драматично», но мы-то понимаем). Предыдущие киноверсии делали из старика скользкого извращенца, а из героини — карикатурную стерву-манипуляторшу. Ван же захотел… подлинности. Тонкой настройки. Никаких нудных медицинских дневников из книги — только чистая психология и напряжение, висящее в воздухе плотнее, чем пыль во время соседского ремонта.
Юристы, китаянки и японский хост-клуб
Именно поэтому он позвал юриста. Нет, серьезно. Сценарий помогал писать Кельвин Уайлс — адвокат и давний приятель режиссера. Юрист привнес в эту эротико-психологическую конструкцию железную структуру. А дальше на площадку вышли актеры и начали творить магию.
Давайте поговорим о Фань Бинбин. В оригинале героиня — японка. Но Ван решил: пусть будет китаянка. В конце концов, в Токио полно иммигрантов, смешанные браки — обычное дело. И Фань Бинбин подошла к роли с грацией самурая. Мы полгода созванивались по зуму, — смеется Ван. Она даже японский начала учить! Ее героиня, Сусу, выстроена по принципу хостес в традиционных японских барах. Знаете этот формат? Приятные разговоры, флирт, может быть, легкое прикосновение к плечу — и никакого секса. Интеллектуальное соблазнение. И самое гениальное: в моменты искреннего, импульсивного всплеска эмоций она переходит на китайский. Старик ни черта не понимает слов, но считывает интонацию, жесты, эту обволакивающую чувственность чужого языка. Ох, мурашки ️.
Лили Фрэнки и искусство импровизации
А теперь Лили Фрэнки. Вы помните его в «Shoplifters (Магазинные воришки)»? Там он был этаким мягким, трогательным батей. Здесь же он играет человека, которого сжирает собственное увядающее тело и не увядающее желание. Ван признался, что Лили-сан — гений импровизации. Сцена, где он рассказывает историю о мастурбирующем сыне? Этого не было в сценарии! Фрэнки придумал это прямо на площадке, за пять минут до мотора. Гениально. Просто гениально.
Следы на могиле и мечты о свободе
Но знаете, что самое цепляющее в этой истории? Это не про эротику. Это про одиночество. Глубокое, экзистенциальное одиночество людей, которые пытаются найти хоть какую-то связь в этом безумном мире. Финал фильма — где старик просит сделать отпечатки ног Сусу, чтобы высечь их на своем надгробии и она могла «танцевать на его могиле» — это же чистая поэзия. Ван говорит, что в древности так переносили следы Будды. Высшая степень духовной связи. Никакой пошлости, только щемящая нежность.
Фильм снимали за копейки. Буквально на коленке, с крошечной съемочной группой, где половина — вчерашние студенты. Но именно это дало Вану ощущение свободы. И когда я спросил его, что дальше, этот 75-летний бунтарь выдал базу. Оказывается, он ходит в киноархив, смотрит экспериментальные короткометражки и дико завидует молодым инди-режиссерам. «Может, просто возьму телефон и пойду снимать что-то абстрактное, без всякого нарратива», — мечтательно протянул он. Вспомнили мы и Цай Минляна с его медитативными фильмами, где герой просто идет часами. Но Ван рассмеялся: «Ну нет, так долго я зрителей мучить не буду!»
И слава богу, Уэйн. Слава богу. Мы любим тебя и без этого.
