«Небеса обетованные»: где построили «Закат коммунизма», почему Рязанов обиделся на Юрия Яковлева и какое чудо произошло на площадке
Начало 90-х. За окном догорающие обломки старого общества и полная неуверенность в завтрашнем дне. Именно в это турбулентное время режиссёр Эльдар Рязанов приступает к работе над социальной притчей «Небеса обетованные» — последней его картиной, снятой в СССР.
Сценарий фильма вырос из дипломной работы выпускницы ВГИКа Генриетты Альтман. Эльдар Рязанов много работал с молодыми авторами и вдохновлялся свежими взглядами. Он увидел в истории про бездомных современную версию горьковской пьесы «На дне» — ту же тему людей, выброшенных на обочину, но уже в реалиях позднего СССР. Вместе с Альтман режиссёр дорабатывал диалоги, усиливал сатирические линии, прописывал детали. «Небеса обетованные» так и остались единственной работой Генриетты Альтман в отечественном кино — вскоре она эмигрировала в Германию, а затем обосновалась в США.
Картина стала авторским парафразом Эльдара Рязанова на кинопритчу режиссёра Витторио Де Сики «Чудо в Милане». В итальянской ленте бездомные, выброшенные на обочину жизни войной, обустраивали быт на пустыре, но богатый землевладелец с помощью полиции пытался освободить территорию. Фантастическим элементом в картине Де Сики стало явление феи, которая даровала мальчику-сироте волшебную голубку, и дальнейшее вознесение всех бездомных на мётлах в небо, где для них больше не будет боли и несправедливости.
Декорации посёлка «Закат коммунизма» собирали на задворках сортировочной станции Киевской железной дороги. На пути загнали старый паровоз, свезли остовы троллейбусов, ржавые милицейские будки и брошенные кузова, возвели голубятни, лачуги и сараи, обставили всё рухлядью, притащили буржуйки и соорудили колонку-колодец. Рядом располагалась овощная база, которая удачно вписалась в сюжет — отсюда герои фильма «коммуниздили» продукты.
Вживаться в образы актёрам помогала царившая на площадке атмосфера — грязь, холод, дождь, темнота. Поблизости не было ни туалета, ни столовой, где можно было бы нормально поесть в перерыве между съёмками. Раз в день приезжала машина с кофе и бутербродами для актёров. На фоне постоянно стоял грохот от проезжавших поездов, так что было невозможно слышать друг друга и приходилось прерывать съёмки. За углом была мастерская по изготовлению гранитных памятников — актёры переодевались прямо за надгробиями.
В фильме подобрался блестящий актёрский состав — количество звёзд советского кино в одном кадре зашкаливало. Опустившуюся свободолюбивую художницу Фиму сыграла Лия Ахеджакова — она жила неподалёку от места съёмок, дома облачалась в обноски и в таком виде ехала на площадку. Яркий трагикомичный дуэт сложился из еврея-скрипача в исполнении Романа Карцева и уголовника-антисемита, которого сыграл Вячеслав Невинный. Образ человека рухнувшей системы — отставного полковника и участника русско-японской войны по прозвищу Банзай, на экране блестяще воплотил Леонид Броневой. Сам режиссёр промелькнул в фильме в образе посетителя кафе.
Роль брошенной, избитой и потерявшей память матери досталась Ольге Волковой. Эльдар Рязанов был особенно доволен её работой и отмечал, что в созданном актрисой образе отражалась трагедия всей страны. На площадке актёров старили с помощью грима, рисовали морщины, мешки под глазами, синяки. Зеваки принимали Волкову за настоящую бомжиху. Однажды она стояла неподалёку от площадки с батоном, который раздобыли для съёмок. С хлебом тогда было непросто, так что случайный прохожий начал расспрашивать актрису, где она добыла дефицит. Волкова махнула рукой в сторону: «Там. Но какой ценой!» — и указала на синяк под глазом. Прохожий немедленно направился по направлению, которое показала актриса.
Сразу по две роли исполнили в картине Михаил Филиппов и Сергей Арцыбашев — они сыграли сыновей Кати Ивановой и их же отцов. Американским бизнесменом, решившим застроить свалку, на экране стал журналист Джон Кохан — «Небеса обетованные» так и остались его единственной работой в кино. В эпизодах фильма промелькнула целая россыпь советских звёзд — Светлана Немоляева, Нина Русланова, Александр Белявский, Наталья Гундарева, Александр Панкратов-Чёрный, Мария Виноградова, Валерий Носик, Людмила Иванова, Николай Сморчков, Нина Агапова.
Роль бывшего партработника и диссидента, а ныне президента свалки предназначалась Георгию Буркову. Однако незадолго до начала съёмок актёр оказался в больнице с переломом ноги. Фильму это было только на пользу — по сценарию президент был хромым, и для большего драматизма Бурков мог сниматься прямо на костылях. Однако до площадки он так и не доехал. Через два дня после операции на ноге 58-летний актёр умер от тромбоэмболии лёгочной артерии. Роль президента в итоге досталась Валентину Гафту.
В роли пианиста Феди режиссёр видел Юрия Яковлева. Однако, прочитав сценарий, актёр пришёл в ужас и заявил, что не хочет на старости лет сниматься в чернухе. Рязанов возмутился: «И что ты мне предлагаешь снимать в наше-то время? Розовые сопли?» «Ну если всё, что ты до этого делал, для тебя — розовые сопли, мне тебя очень жаль», — оборвал Яковлев. Режиссёр после этого очень обиделся на актёра и долго с ним не общался. Федю в итоге сыграл Олег Басилашвили — образ пианиста, побывавшего в лагерях, перекликался с его ролью из «Вокзала для двоих».
Его молодую возлюбленную, которая в жизни ищет только выгоду, сыграла 20-летняя студентка Щукинского училища Наталья Щукина. Незадолго до этого она снялась в другой картине Эльдара Рязанова «Дорогая Елена Сергеевна». Сцену, в которой Жанна заманивает в спальню фотографа в исполнении Станислава Садальского, Рязанов хотел снимать в откровенном ключе — планировал сделать отсылку к недавно вышедшей и снискавшей скандальную славу «Маленькой Вере». Но Щукина сумела убедить режиссёра, что пошлость противоречит духу фильма. Однако обнажиться актрисе всё же пришлось — в эпизоде, где она поедала сгущёнку в постели. Пока снимали несколько дублей, Щукина съела две банки и после этого не смогла сдержать рвотный рефлекс.
Роль машиниста досталась актёру Александру Пашутину. Тот вспоминал, что предпочитал коротать время в паровозе — там было тепло и работала печка. В перерывах между съёмками актёр забрасывал в топку картошку, которую потом делил с другими членами киногруппы. А на выброшенные очистки моментально сбегались полчища крыс — всё-таки съёмки проходили на свалке.
На площадку согнали бездомных собак. Основное внимание доставалось псу по кличке Лаврентий Павлович — по сценарию он должен был бросаться на жителей свалки и даже покусать кого-то. Однако пёс оказался невероятно ласковым и воспитанным и совсем не хотел выполнять команды режиссёра. В результате его агрессию и нападки на актёров создавали с помощью монтажа.
Финал фильма по замыслу Эльдара Рязанова должен был быть символичным — на фоне падающего голубого снега за жителями свалки прилетали инопланетяне, чтобы забрать их с собой на небеса обетованные, где они наконец обретут выстраданное счастье. Для съёмок подготовили мелко нарезанные снежинки из целлулоида и привезли на площадку ветровые пушки, которые должны были раздувать искусственный снег. Но как только начали снимать — с неба повалили настоящие белые хлопья. Звучала команда «Стоп» — и снег прекращался, а после сигнала «Мотор» как по волшебству начинался вновь. Многие актёры от увиденного начинали креститься, а Эльдар Рязанов посчитал это настоящим чудом и благословением свыше.
Премьера фильма состоялась 28 августа 1991 года в зале Белого дома спустя всего несколько дней после августовского путча. Первые зрители восприняли картину как пророчество — кадры с танками и разгоном людей были пугающе актуальными. На протяжении всего киносеанса атмосфера была наэлектризована, а после финальных титров в зале начался импровизированный митинг. В год премьеры читатели журнала «Советский экран» признали картину Эльдара Рязанова лучшим фильмом.
