Давайте начистоту, друзья мои. Мы все помним этот момент. Белое платье, ледяной взгляд, неспешно тлеющая сигарета и… тот самый неуловимый миг в полицейском участке, заставивший миллионы зрителей по всему миру судорожно нажимать на паузу своих пузатых видеомагнитофонов. Легендарная сцена допроса в триллере Basic Instinct («Основной инстинкт») — это не просто кинематографический трюк. Это, если хотите, водораздел, отделивший старый добрый пуританский Голливуд от эпохи лихих девяностых.
И да, Шэрон Стоун действительно снималась без нижнего белья. Никаких дублерш с идеальными бедрами, никаких хитрых спецэффектов (в 1992 году компьютерная графика годилась разве что на жидкого терминатора). Сама актриса до сих пор с легким содроганием вспоминает, как хитроумный голландец Пол Верховен уговорил ее избавиться от исподнего. Предлог был гениален в своей абсурдности: якобы белая ткань трусиков слишком сильно отражает свет софитов и портит кадр. «Не волнуйся, дорогая, камера ничего не увидит, там будет сплошная тень», — ворковал режиссер. Наивная Шэрон поверила. А потом, на премьерном просмотре, с ужасом обнаружила, что камера зафиксировала… ну, скажем так, гораздо больше, чем ее богатый внутренний мир.
С технической точки зрения Верховен провернул фокус, достойный Хичкока. Помните эти потные, ошарашенные лица полицейских? Так вот, Майкл Дуглас — который, по иронии судьбы, спустя годы сам отправится в клинику лечиться от сексуальной зависимости — и его коллеги по кадру отыгрывали свои реакции отдельно. Сам знаменитый «перекрест ног» снимался позже, почти в интимной обстановке, с минимальным составом группы. Эффект Кулешова в действии: мы видим распахнутые глаза мужчин, затем — ногу Стоун, и наш мозг сам дорисовывает напряжение, хотя на площадке актеры, возможно, просто смотрели на бутерброд с ветчиной, который жевал осветитель.
Гром грянул после премьеры. Стоун рвала и метала, чувствуя себя обманутой школьницей. Верховен же, хитро щурясь, выдавал совершенно иную версию. По его словам, актриса прекрасно знала, на что идет. Более того, идею подкинул сам режиссер, вспомнив бурную студенческую молодость: однажды на вечеринке его знакомая намеренно сидела без белья, сводя с ума всех присутствующих. «Какая актриса не понимает, что будет, если снять трусы перед объективом, направленным ей прямо между ног?» — философски пожимал плечами Верховен и наотрез отказывался вырезать сцену. Для него этот жест был ключом к персонажу Кэтрин Трамелл — хищницы, использующей сексуальность как скальпель.
Докопаться до истины сегодня сложнее, чем найти хороший сценарий в современном Голливуде. Но забавно другое: этого культового момента могло и не быть! Представьте себе, от роли Кэтрин отказалась целая футбольная команда голливудских див первой величины. Мишель Пфайффер, Джулия Робертс (наша «Красотка» тогда еще слишком пеклась о кристально чистом имидже), Мэг Райан, Деми Мур, Ким Бейсингер… Список отвергнувших сценарий насчитывал около двенадцати имен. Все они испугались запредельного уровня откровенности. Пфайффер так и сказала: «Слишком много секса, увольте». В итоге роль, после изнурительных месяцев кастинга, досталась Стоун — тогда еще просто «той блондинке из боевика со Шварценеггером».
И это был джекпот. Basic Instinct катапультировал Шэрон на самый Олимп. Из крепкой актрисы второго эшелона она в одночасье превратилась в главную секс-икону десятилетия. Посыпались многомиллионные гонорары, а Мартин Скорсезе позвал ее в Casino («Казино»), где она выдала такую драму, что отхватила «Золотой глобус» и номинацию на «Оскар». Но… Голливуд — жестокая машина. Дав актрисе всё, этот фильм одновременно повесил на нее пудовый ярлык. Продюсеры больше не хотели видеть в ней серьезную драматическую артистку. Им нужна была только хищница, соблазнительница, роковая стерва. Как признавалась сама Стоун, ей пришлось долгие годы с кровью отдирать от себя этот образ, доказывая, что она умеет играть не только ногами.
Парадокс? Еще какой. Один-единственный фильм, одна-единственная сцена без белья сделали ее бессмертной, подарили лучшую роль в карьере и… навсегда заперли в золотой клетке чужих фантазий. Пожалуй, это и есть настоящий голливудский инстинкт, жестокий и беспощадный.
