Знаете, обычно кинобиографии вдохновляют примерно так же, как внезапный ремонт у соседа субботним утром — шумно, предсказуемо и хочется, чтобы это поскорее закончилось. Но тут на сцену врывается «Elsinore (Эльсинор)» режиссера Саймона Стоуна, и, слава всем кинематографическим богам, он умудряется не наступить на привычные грабли жанра.
Сценарий написал Стивен Бересфорд, тот самый, что подарил нам «Pride (Гордость)», а в главной роли — Эндрю Скотт. И, ребята, это роль всей его жизни. Бересфорд умно сфокусировался на финальном акте жизни шотландского актера Йена Чарлсона. Помните его оглушительный успех в «Chariots of Fire (Огненные колесницы)»? Так вот, после этого в конце 80-х у него случилась профессиональная засуха. А потом — диагноз ВИЧ, плавно перетекающий в СПИД. Но Чарлсон был бойцом.
Фильм начинается с грандиозного скандала: Дэниел Дэй-Льюис прямо посреди спектакля бросает играть главную роль в «Hamlet (Гамлет)». (Кстати, исторический факт — он тогда якобы увидел призрака своего настоящего отца, но мы-то с вами знаем эти актерские байки). Театралы будут визжать от восторга, слушая закулисные пересуды после этой выходки. Режиссер спектакля Ричард Эйр (Джонни Флинн) в панике, но он знает, кто спасет постановку — Чарлсон. Проблема в том, что Чарлсон скрывает свою болезнь. Но сыграть Гамлета — это же вершина! Ради этого можно и рискнуть.
Эндрю Скотт, который, на минуточку, сам играл Гамлета на сцене, теперь играет актера, играющего Гамлета. Какая-то театральная матрешка, честное слово! Ирония в том, что Чарлсон рвется играть в пьесе, которая буквально смотрит в лицо смерти, пока сам стоит на краю.
Стоун блестяще показывает два мира героя. Дома — уют, забота лучшей подруги, кастинг-директора Пэтси (Билли Пайпер). А в больнице его ждет суровая доктор Маргарет Джонсон в исполнении Оливии Колман. Она хочет продлить ему жизнь, и ей абсолютно плевать на какого-то там Шекспира. Театр? Не, не слышала. Ей бы только таблетки по расписанию давать.
А еще есть Дерек Джармен (Дэвид Доусон) — совесть комьюнити, который уговаривает Чарлсона совершить каминг-аут и рассказать о болезни. Их перепалки — это чистая любовь сквозь стиснутые зубы. Джармен даже дарит ему чертополох со словами, что природа сама по себе квир. Глубоко? Еще бы.
Визуально фильм давит. Стоун зажимает Скотта в кадре, как в тисках, на фоне бруталистской архитектуры. Даже в собственной квартире свет падает так, будто это нуарный триллер, а не драма. И только на сцене, читая монологи Гамлета, герой освобождается. Стоун умно вплетает эти монологи в ткань фильма, а не просто ставит камеру перед сценой.
Единственное, за что хочется слегка пожурить режиссера — это финал. Ну зачем, скажите на милость, эти плаксивые скрипки? Если бы Стоун доверился гениальному лицу Эндрю Скотта и убрал эту слезливую музыку, фильм бы улетел в стратосферу. Но даже так — это незабываемо. Премьера, кстати, отгремела на кинофестивале в Торонто. Ждем в прокате и готовим носовые платки.
