Знаете, снимать кино о том, как снимали другое кино — это такой изысканный голливудский фетиш. Эдакий кинематографический уроборос, змея, увлеченно жующая собственный хвост. Но когда речь заходит о титанах, мы готовы простить им этот легкий нарциссизм. Итальянская Leone Film Group (да-да, те самые прямые наследники империи) торжественно объявила: нас ждет фильм о создании великой, монументальной и бесконечно печальной гангстерской саги Однажды в Америке (Once Upon a Time in America). У руля проекта — сама Рафаэлла Леоне, дочь маэстро. И это, доложу я вам, серьезная заявка на победу.
Информации пока кот наплакал, но главное блюдо уже подано: в центре сюжета окажется сам Серджио Леоне и те чудовищные, изматывающие 15 лет, которые он положил на алтарь своего шедевра. Пятнадцать лет! Иные за это время успевают трижды развестись, написать пару томов мемуаров и уйти в монастырь, а Леоне просто пытался снять идеальное кино.
Нас обещают с ветерком покатать по эпохам и континентам. География съемок звучит как маршрут мечты загулявшего киномана: Рим, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Париж и, разумеется, Канны. Мы заглянем даже в детство режиссера — видимо, чтобы наконец понять, откуда растут ноги у этой его маниакальной любви к долгим крупным планам суровых мужских глаз.
Командовать парадом будут Джузеппе Стази и Джанкарло Фонтана — парни, подарившие нам весьма бодрый криминальный сериал Плохой парень (The Bad Guy). Текст они пишут не в одиночку, а в теплой компании Лудовики Рампольди (той самой, что приложила руку к беспощадной Гоморра (Gomorra)) и Давиде Серино. Итальянская кровь плюс криминальный бэкграунд сценаристов — звучит как идеальный рецепт идеального эспрессо.
Давайте на секунду вспомним Канны 1984 года. Премьера. Эпопея о еврейских гангстерах Нью-Йорка, взрослеющих, стареющих и предающих друг друга под пронзительную музыку Эннио Морриконе. Какой там был каст! Молодой Роберт Де Ниро (еще не превратившийся в усталую пародию на самого себя, а выдающий чистый, концентрированный гений), Джеймс Вудс с его фирменной ухмылкой интеллектуального мерзавца, Элизабет Макговерн, Уильям Форсайт, Джо Пеши (еще до того, как стал пугать всех вопросом «Я что, смешной?» в скорсезевских шедеврах) и совсем юная Дженнифер Коннелли, танцующая в пыльном складе…
А потом случилась катастрофа, достойная античной трагедии. При бюджете в 30 миллионов долларов (огромные деньги по тем временам, на них можно было купить небольшую страну!) фильм собрал в мировом прокате жалкие 5,5 миллионов. Почему? Да потому что американские прокатчики, испугавшись хронометража, порезали картину тупыми ножницами, превратив сложнейшую нелинейную историю в невнятный обрубок на 139 минут. Зрители плевались, критики недоумевали. И лишь спустя время, когда мир увидел оригинальную режиссерскую версию (251 минута чистого, неразбавленного искусства), справедливость восторжествовала. Сегодня это безоговорочная классика. Так что, господа, ждем фильм о фильме. И будем надеяться, что его создатели обойдутся без продюсерских ножниц.
