Знаете, в киноиндустрии есть люди, чьи лица вы никогда не узнаете на улице, но в чьих мирах вы провели лучшие часы своей жизни. На 94-м году жизни в декорациях осеннего Парижа (и от абсолютно естественных причин, что для киношника такого калибра — почти роскошь) ушел из жизни Дин Тавуларис. Тот самый оскароносный художник-постановщик, который тринадцать раз делил съемочную площадку — и, вероятно, запасы успокоительного — с Фрэнсисом Фордом Копполой.
Их тандем подарил нам все три части Крестного отца (The Godfather), галлюциногенный трип Апокалипсис сегодня (Apocalypse Now) и тот самый финансовый кошмар студийных боссов От всего сердца (One From the Heart). Журналист Джордан Минтцер, написавший с ним книгу бесед, подтвердил эту грустную новость. Что ж, ушла эпоха.
Свой заслуженный «Оскар» Дин забрал за Крестный отец 2 (The Godfather: Part II) в 1974-м, попутно собрав номинации за Апокалипсис сегодня (Apocalypse Now), Такер: Человек и его мечта (Tucker: The Man and His Dream) и, конечно, за Ограбление Бринкса (The Brink’s Job) Уильяма Фридкина. Да-да, того самого Фридкина, который на съемках мог палить из ружья для создания напряжения у актеров. Тавуларис, видимо, обладал стальными нервами.
А началось все с того, что в своем первом фильме в качестве арт-директора Дин создал ту самую пыльную, безнадежную эстетику Великой депрессии для Бонни и Клайд (Bonnie and Clyde) (1967). Артур Пенн рискнул, взяв парня без большого опыта, и не прогадал. «Мы снимали кино за копейки, — вспоминал позже Пенн. — Но Дин и художник по костюмам создали целую эпоху».
С Копполой у них случился настоящий творческий броманс. Разговор (The Conversation), Изгои (The Outsiders), Бойцовая рыбка (Rumble Fish)… «В кинобизнесе полно партнерств, которые заканчиваются поножовщиной, — иронизировал Тавуларис в 2018 году. — Но с Фрэнсисом мы всегда смотрели в одном направлении. Каким бы крутым ты ни был, тебе нужна поддержка. И у меня она была».
Как он работал? О, это песня! Для второго Крестного отца он просто взял и превратил кусок Нижнего Манхэттена в Маленькую Италию 1918 года. Засыпал асфальт землей, построил старомодные витрины. Никакой компьютерной графики, только хардкор, грязь и искусство!
Но настоящий ад на земле — в хорошем смысле — он устроил на съемках Апокалипсис сегодня (Apocalypse Now). Дин выстроил кошмарное царство в джунглях, вдохновившись камбоджийским Ангкор-Ватом. Планировал управиться за 14 недель на Филиппинах, а застрял на два года! «В конце дня у тебя никогда не было чувства, что ты на шаг ближе к финалу», — смеялся он позже. К слову, там же он встретил свою будущую жену, французскую актрису Орор Клеман. (Ее сцены на плантации, кстати, вырезали из первой версии, но вернули в режиссерской — справедливость восторжествовала!).
А потом был От всего сердца (One From the Heart). Зачем ехать в Лас-Вегас, если можно… построить его копию в Сан-Франциско? Неоновые вывески, казино, мотели и даже кусок аэропорта на девяти павильонах. Коппола кричал: «Зачем мне Вегас, я купил студию!». А Тавуларис просто отказывался от дешевых трюков и строил фантазию в натуральную величину. Это стоило лишних 10 миллионов долларов, но кого волнуют деньги, когда творится история?
Сын греческих иммигрантов (его отец поставлял кофе на студию Fox, где маленький Дин впервые увидел магию кино), он начинал аниматором на студии Disney, рисуя фазовки для Леди и Бродяга (Lady and the Tramp). А закончил карьеру, создавая миры для Романа Полански в Девятые врата (The Ninth Gate) и Резня (Carnage). Искусствовед Жан-Поль Скарпитта однажды сказал, что Тавуларис «достиг высшей реальности — поэзии». И с этим, черт возьми, невозможно поспорить. Спи спокойно, маэстро иллюзий. ️
