Знаете, что бывает, когда тонкая, словно персидский ковер, иранская меланхолия сталкивается с суровым, рубящим с плеча советским авангардом? Получается творчество Хамидрезы Газеми. Иранский режиссер, не моргнув глазом, признался, что его художественный стиль — это дикая, но безумно симпатичная смесь двух великих культур (спасибо учебе в России-матушке). И, честно говоря, это звучит куда интригующе, чем концепция очередного супергеройского кроссовера.
В недавнем разговоре с прессой Газеми выдал базу, от которой у любого выпускника киноведческого факультета должна скатиться скупая ностальгическая слеза. Оказывается, иранский постановщик души не чает в наших титанах — Сергее Эйзенштейне, Льве Кулешове и Александре Довженко. Да-да, тех самых парнях, которые буквально на коленке придумали мировой киноязык, пока остальные еще только учились ровно ставить штатив.
«Все мастера хороши — от Кулешова, Эйзенштейна, Довженко. Они не только остались в истории кино своей страны, но и вошли в мировую историю. Более того, они формировали само кино, когда оно было еще совсем молодым», — элегантно расшаркался режиссер.
И ведь не поспоришь! Взять того же Кулешова. Человек сто лет назад доказал, что если склеить абсолютно нейтральное лицо актера Ивана Мозжухина с тарелкой супа, зритель увидит зверский голод. Великий обманщик и гений! Газеми абсолютно справедливо замечает: без кулешовского подхода современный монтаж просто не существовал бы. И совершенно неважно, снимаешь ли ты неспешную драму в Тегеране или арт-хаус в Сызрани.
Но главный, самый жирный комплимент достался, конечно же, вечной классике. Фильм Броненосец «Потемкин» (Battleship Potemkin) Газеми назвал ни много ни мало — кинематографической Библией.
«Невозможно говорить о кино, не обращаясь к таким работам», — отрезал иранец.
И он чертовски прав. Та самая детская коляска, бесконечно прыгающая по ступеням Одесской лестницы, раскатала психику и сформировала вкус не одного поколения мировых режиссеров — от Брайана Де Пальмы до Фрэнсиса Форда Копполы. Так что, господа, пока мы тут закатываем глаза от засилья штампованных блокбастеров, настоящие художники продолжают вдохновляться старым добрым советским монтажом аттракционов. Шах и мат, Голливуд!
