Скандал вокруг Тимоти Шаламе и его неосторожных высказываний об опере и балете, казалось бы, уже покрылся благородной пылью, но тут на сцену — с грацией опоздавшего на премьеру зрителя — вышел режиссер Лука Гуаданьино. Тот самый эстет, чей фильм Call Me by Your Name (Call Me by Your Name) когда-то катапультировал юного Тимоти в стратосферу большого кино (и навсегда изменил наше отношение к спелым персикам).
Гуаданьино дал интервью итальянскому изданию «La Stampa» прямо из Флоренции, где он — оцените иронию судьбы! — ставит оперу «Смерть Клингхоффера». Да-да, пока его любимый актер открещивается от академического искусства, Лука погружается в него с головой.
Вспомним завязку этой трагикомедии. В начале года наш тридцатилетний (боже, как летит время, а ведь еще вчера он читал рэп под псевдонимом Lil Timmy Tim на школьных утренниках) кумир зумеров брякнул, что балет и опера — это жанры, до которых «на самом деле никому нет дела». Возмущение общественности было столь велико, что даже Конан О’Брайен не удержался от шпильки в своем вступительном монологе на мартовской церемонии вручения «Оскара».
И вот Гуаданьино, как мудрый дядюшка, решил вступиться за своего протеже, хотя и признал, что Тимоти «мог бы и промолчать». В переводе с мелодичного итальянского слова режиссера звучат так: «Я не сижу в соцсетях и искренне не понимаю, как один-единственный комментарий может раздуть полемику планетарного масштаба». (Ох, Лука, счастливый ты человек — не видеть этих бесконечных тредов с проклятиями от фанатов Чайковского!).
«Возможно, Тимоти стоило поберечь слова. Но он молод, умен, невероятно чувствителен и просто боится, что кино однажды станет маргинальным искусством. Именно поэтому мы должны лелеять любую форму воображения. Искусства нужно объединять, а не сталкивать лбами», — философски добавил режиссер. К слову, этот творческий дуэт не пересекался на съемочной площадке со времен каннибальского роуд-муви Bones and All (Bones and All) 2022 года, где Шаламе делил экран с Тейлор Расселл.
А ведь мальчик так надеялся получить свой первый «Оскар» за роль в пинг-понговом безумии Джоша Сафди Marty Supreme (Marty Supreme). Однако агрессивная наградная кампания с треском провалилась еще в начале марта — и, будем честны, не без помощи тех самых балетно-оперных откровений.
Как это было? В непринужденной беседе с Мэттью Макконахи (который, как мы помним, в молодости предпочитал играть на бонго голышом, так что кто бы говорил о высоком искусстве) Шаламе со смехом выдал: «Я бы не хотел работать в балете или опере, где все сводится к: «Эй! Давайте поддерживать в этом жизнь, хотя всем уже плевать»». Поняв, что ляпнул лишнее, он тут же попытался отшутиться: «При всем уважении к людям балета и оперы… Я только что потерял четырнадцать центов сборов. Принимаю удар на себя ни за что».
Но оперные дивы шутку не оценили. Американская певица Изабель Леонард тогда парировала с поистине вагнеровским размахом: «Честно говоря, я в шоке, что столь успешный человек может быть таким косноязычным и узколобым в своих взглядах на искусство…». А канадская исполнительница Дипа Джонни назвала его позицию «разочаровывающей», добавив, что нет ничего величественнее магии живого театра.
Что ж, пока театралы точат пуанты и распевают проклятия в фальцете, Тимоти готовится к своему следующему грандиозному выходу. Уже в декабре мы увидим его в финальной части песчаного эпоса Dune (Dune) от Дени Вильнёва. И знаете что? Там точно не будет ни фуэте, ни арий — только гигантские черви и Тимоти, загадочно смотрящий вдаль. Может, оно и к лучшему.
