Знаете, дорогие мои, иногда мне кажется, что современное кинопроизводство напоминает заказ фастфуда через приложение: кликнул, проглотил, забыл . То ли дело старая школа! 28 марта в монументальных стенах Дипломатического зала Кремлевского дворца нас ждет нечто совершенно иное — спектакль «Память о Солнце». Заслуженная (и, скажем прямо, совершенно неувядающая) артистка России Ольга Кабо садится в машину времени, чтобы вместе с Ниной Шацкой погрузить нас в мистический мир Анны Ахматовой.
— Ольга, Кремль, Ахматова, 28 марта… Звучит как план по спасению души в мегаполисе. К чему готовиться зрителю?
— О, это будет не просто вечер поэзии! Мы с Ниной Шацкой, словно два алхимика, смешиваем слово и музыку. Я отвечаю за великие строки Ахматовой — от юной «У самого моря» до пронзительного «Реквиема», а Нина исполняет романсы композитора Златы Раздолиной. Поскольку развернуться с симфоническим оркестром формат зала нам не позволяет (все-таки камерность требует интима), с нами за роялем будет шаманить Александр Покидченко. Знаете, он из тех редких музыкантов, кто не пытается «перекричать» поэзию, а нежно несет ее на руках. Наше трио — это уже практически сыгранный джаз-бэнд, где каждый знает свой маневр.
— Ахматова ведь была дамой, мягко говоря, с характером. Какая она в вашем исполнении?
— Моя Анна Андреевна — это женщина, застегнутая на все пуговицы души. В ней есть этот потрясающий невидимый корсет, который держит осанку даже в самые страшные времена. Ей были абсолютно безразличны внешние рюши и модные тренды — вся ее невероятная энергия была направлена внутрь, в эту бесконечную духовную топку.
— А не хотелось, знаете, устроить постмодернистский хулиганский финт: Нина читает стихи, а вы вдруг берете и поете?
— Боже упаси! (смеется) В нашем деле главное — не перепутать свои берега. Я преклоняюсь перед вокалом Нины, это настоящий божий дар. Соревноваться с ней — все равно что пытаться переиграть Мерил Стрип в драме. Моя стихия — это слово, пауза, актерское проживание. Поэзия Ахматовой не терпит суеты, она требует серьезной театральной школы. Так что мы не отбираем хлеб друг у друга, а создаем ту самую идеальную гармонию, когда пазл сходится без зазоров.
— Кстати, о школе. Вы же выпускница легендарного ВГИКа, но при этом звезда театра. Как вас вообще занесло на сцену?
— О, это был 1989 год. Мы выпускались из мастерской Бондарчука и Скобцевой прямо в объятия рушащейся империи. Система рухнула, «Мосфильм» трещал по швам. К счастью, к тому моменту я уже снялась в полутора десятках картин и мое лицо было, что называется, на слуху. И тут великий Леонид Хейфец зовет меня, киношную девочку, в Театр Российской Армии на роль Нины в «Маскараде». Представляете масштаб стресса? Огромная сцена, софиты… Но я зависла там на десять лет! Театр — это жестокая, но единственно верная качалка для актерских мышц.
— Ломка после кинокамер была сильной?
— Спасли гениальные учителя. Во ВГИКе мне ставила речь Алла Егорова (ей сейчас 94, и она до сих пор в строю — вот это закалка!). А в «Маскараде» моим партнером был сам Олег Борисов — человек сложнейший, но гениальный. Он учил меня не просто ходить по сцене, а «веером» раскидывать звук. Как-то он бросил фразу: «Если ты не личность, сцена тебя просто сожрет и выплюнет». Зарубила себе на носу!
— А как вам современные кинопробы? Говорят, сейчас это боль…
— Это не просто боль, это конвейер! Раньше проба была как мини-фильм: декорации, грим, партнеры, режиссер с тобой сцену «разминает». А сейчас? В лучшем случае тебя сажают в серую комнатку и просят сыграть страсть с воображаемым стулом. В худшем — «запишите самопробу на айфон у себя на кухне». Приходится пробиваться сквозь эту нелепость исключительно на внутреннем топливе.
— Вы же в Ассоциации каскадеров с 90-х. Зачем красивой актрисе самой прыгать с лошадей?
— Ох, молодость, дерзость, желание доказать, что я круче всех! (улыбается) Тогда казалось преступлением отдать хоть кусочек своей роли дублеру. Спасибо Саше Иншакову — он научил меня всему. Когда ты сама в кадре летишь в пропасть, у тебя в глазах неподдельный адреналин, а не сытая скука. Сейчас, конечно, у меня дети, да и хромакей с компьютерной графикой все заменили. Так что кони и горящие избы пока отдыхают.
— Вы и трюки делали, и к космосу готовились… Недавно еще и запели в «Трех мушкетерах»?
— Да, в родном Театре Моссовета Евгений Марчелли заставил меня петь партию Анны Австрийской! Сначала была паника, старые зажимы кричали: «Оля, не смей!». Но мы с педагогом Марией Галлиардт шаг за шагом выдавливали из меня этот страх. Теперь я чувствую на сцене такой кайф и свободу, что меня не остановить!
— Как относитесь к рейтингам на кинопорталах? Плачете, если ставят «тройку»?
— Мы же живые люди, конечно, хочется любви зрителей. Но рейтинг — штука лукавая. Он зависит от монтажа, пиара, даже погоды за окном. Мой главный рейтинг — это внутренний детектор лжи. Схалтурила? Спряталась за штамп? Вот за это стыдно. А оценки на сайтах меняются, как ветер в мае.
— Что смотрит Ольга Кабо холодными вечерами?
— Я старовер! Люблю кино, где есть пульс, а не только спецэффекты. Возвращаюсь к классике: Унесенные ветром (Gone with the Wind), Пролетая над гнездом кукушки (One Flew Over the Cuckoo’s Nest), наши «Летят журавли»… В них есть магия пауз. А сериалы смотрю только те, где крутая драматургия, а не жвачка для фона.
— Вы ведете передачу о Москве. Город еще может вас удивить?
— Еще как! Я москвичка, но благодаря программе «Мой район. Место встречи» открываю город заново. Недавно снимали с Аней Ардовой на Большой Ордынке. Там был легендарный дом ее семьи — Ардовых-Баталовых, где, между прочим, постоянно жила Ахматова во время визитов в Москву. Это был эпицентр интеллигенции! И знаете, после нашего спектакля 28 марта я всем советую пойти погулять по Замоскворечью. Поверьте, в тишине этих переулков стихи звучат совершенно иначе. ✨
