Внимание, друзья мои! Впереди территория, зараженная спойлерами к финалу второго сезона Fallout. Если вы еще не добрались до восьмого эпизода, разворачивайте свой «Пип-бой» и бегите отсюда быстрее, чем от стаи разъяренных Когтей Смерти. Я предупредил.
Знаете, если бы у нас было достаточно времени (и антирадина), можно было бы спланировать совершенно грандиозное дорожное приключение по постапокалиптическим Штатам. Эта франшиза, будь то игры или сериал от Prime Video, всегда была эдаким гидом по американскому захолустью, только вместо сувенирных лавок там рейдеры, а вместо хот-догов — шашлык из игуаны. Мы уже видели Новую Калифорнийскую Республику, бродили по Нью-Вегасу… И вот, кажется, Fallout готов воткнуть новую булавку в свою радиоактивную карту.
Итак, финал второго сезона. Наш любимый Гуль — блистательный Уолтон Гоггинс, который, напомню, еще у Тарантино в The Hateful Eight доказал, что умеет носить шляпу с такой харизмой, что хочется отдать ему кошелек добровольно — прибывает в секретное Убежище Нью-Вегаса. Компанию ему составляет виртуальный Роберт Хаус, персонаж не менее скользкий, чем пол в общественной бане.
Цель святая: найти криокамеры с женой Барб и дочерью Джанет. И что же видит ковбой, ранее известный как Купер Ховард? Пустоту. Камеры вскрыты, птички улетели. Осталась лишь открытка с надписью «Колорадо». На обороте — весточка от Барбары, подтверждающая, что дамы отправились в Скалистые горы. Похоже, нашему герою снова придется натереть мозоли в поисках семьи.
Здесь начинается самое интересное для нас, диванных исследователей лора. Колорадо в довоенном каноне игр существует как часть одного из 13 «Содружеств» (отсюда и флаг с 13 звездами, который так любят косплееры), но вот что там творится после падения бомб — тайна, покрытая ядерным пеплом. Тодд Ховард, бессменный рулевой Bethesda Game Studios и человек, способный продать вам одну и ту же игру пять раз подряд, утверждает, что именно эта неизвестность делает локацию такой привлекательной.
«Мы всегда этого хотели — каждый сезон отправляться в новые места. География — это такой же персонаж мира Fallout, как и сами люди», — делится Ховард, хитро прищуриваясь.
Но давайте будем честны. Говоря о путешествии в Колорадо, Ховард неявно ссылается на «Золотое правило Пустоши», которое знакомо каждому геймеру, забывшему про основной квест ради сбора алюминиевых банок: «Ты обязательно отвлечешься на какую-нибудь фигню, черт побери». Между Лас-Вегасом и Денвером примерно 750 миль. Это огромное пространство для «фигни», случайных встреч и побочных квестов.
Сам Уолтон Гоггинс, как истинный актер старой закалки, напускает туману. «Вы просто не знаете. И я серьезно», — говорит он, словно обсуждает финал артхаусной драмы, а не блокбастера. — «Как только камера выключается, может произойти многое. Поедет он в Колорадо или нет — я буду прыгать от радости в любом случае. Обещаю одно: история будет продумана до мелочей».
Ах, эта актерская дипломатия! Но доберется Гуль до гор или застрянет в придорожном баре, нас в любом случае ждут новые фракции и сообщества. Тодд Ховард обещает показать, как люди выживают в местах, куда не ступала нога геймера. Это, друзья мои, тот самый подход «Tabula Rasa» — чистый лист, на котором можно написать любую безумную историю.
Для тех, кто любит копаться в пыльных архивах: Колорадо должно было стать основным местом действия в отмененной версии Fallout 3 (проект Van Buren) от Black Isle Studios еще в 2003 году. Так что это своего рода возвращение к истокам, которые так и не проросли. А согласно диалогам из Fallout: New Vegas, Денвер после войны превратился в настоящий «Город Собак», кишащий стаями одичавших псов. Если это значит, что верная бельгийская овчарка Гуля встретит там своих четвероногих собратьев — я только за. Главное, чтобы это не превратилось в диснеевский мультик, снятый Скорсезе.
В общем, пристегните ремни. Третий сезон обещает быть ухабистым, радиоактивным и чертовски увлекательным. А пока — все восемь эпизодов второго сезона уже доступны на Prime Video. Смотрите, наслаждайтесь и помните: война никогда не меняется, а вот декорации — очень даже.
